Чтение онлайн

«Все, что есть в мире этом, все, чего жаждет наша греховная натура, все, чего жаждет наш взор, и все, чем люди так гордятся в этой жизни, — все это не от Отца, но от мира суетного», — говорил Иоанн.

По одной из легенд, двое богатых граждан Эфеса, тронутые его проповедями, продали все свое имение, раздали нищим и нуждающимся и повсюду следовали за апостолом как его ученики. Иоанн часто посещал и другие малоазиатские города, благовествуя в каждом и занимаясь устроением тамошних христианских общин.

Как-то пришел он с учениками в Пергам. И там на площади у храма эфесяне встретили своих бывших слуг, разодетых в бархат и виссон, осыпанных драгоценными каменьями. Очевидно, далеко не праведным путем они разбогатели. Тем не менее Иоанн заметил, что ученики его смутились и пожалели, что раздали свое богатство, а теперь слуги смотрят на них с презрением.

У апостола никогда не было денег. Он нашел камень на берегу моря, разбил его на кусочки и превратил эти кусочки в драгоценные, чистой воды камни, которые отдал эфесянам:

— Идите и купите снова свои земли, которые вы продали, — сказал Иоанн, — потому что вы потеряли свое богатство на небесах. Господь всех может сделать богатыми. Но Он определил борьбу для людей. Только тот получит вечное богатство, кто, имея временные сокровища, откажутся от них ради Его имени.

После этих слов эфесяне устыдились и всей душой раскаялись в своей слабости.

Иоанн не только благовествовал, но и творил много чудес в Эфесе, обращая в христианство все большее число язычников и иудеев. Он исцелял недужных, изгонял демонов из одержимых, вразумлял наиболее злобных язычников не только словом, но и наказанием.

Апокрифы рассказывают, как по его молитве однажды сошел на город такой страшный зной, что умерли сразу восемьсот самых именитых эфесских мужей. Плач и стон потрясли город. Никогда еще Эфес не посещали такие беды. Но Иоанн именем Иисуса воскресил умерших. Это чудо привело в лоно Христовой Церкви сразу несколько тысяч человек.

Однажды апостол проповедовал прямо в храме Артемиды, сияющем мрамором, золотом, серебром и медью. Много лет его стр шли самые богатые эфесские граждане, равного ему не было во всей Малой Азии. Жертвоприношения и службы у статуи богини отличались небывалой роскошью и великолепием.

И когда Иоанн, стоя у подножия статуи Артемиды, начал рассказывать язычникам об Иисусе Христе, жрецы пришли в ярость. Служители храма и преданные богине язычники не только поносили Иоанна злыми словами, но и кидали в него камнями. Но ни один из камней не причинил апостолу вреда, все они почему-то попадали в статую Артемиды. Статуя покачнулась и рухнула на глазах у изумленных людей. Тут же пронеслась по городу весть, что по молитве апостола рухнуло «требище Артемидино». И никакого возмездия не последовало — обидчик жив, невредим и продолжает проповедовать во имя своего Бога. Значит, Иисус Христос могущественнее богини?

Через несколько лет своего пребывания в Эфесе Иоанн обратил в христианство столько граждан города, что храм Артемиды часто пустовал. Апокрифы даже называют точное число обращенных — 36 706, по другим источникам — 39 205. Апостол не только проповедовал, но и стоял во главе семи малоазийских церквей. В годы его управления христианские общины в городах росли и процветали. Несмотря на богатство и могущество язычников, великолепие их храмов и пышность служб, народ тянулся к Христу и его проповедникам.

В чем разгадка силы и притягательности христианства? Может быть в том, что любая жизнь человеческая, даже самая благополучная, не проходит без болезней, скорбей и бед. А в скорбях и несчастьях только Христос дает утешение и надежду.

Историки и отцы церкви так и не смогли прийти к единому мнению, когда же Иоанн прибыл в Эфес и сколько лет он там прожил? Если апостола сослали на Патмос еще в царствование Нерона, то он проповедовал в Малой Азии всего несколько лет, потому что Нерон умер в 68 году.

Если же император Домициан, тоже гонитель христиан, сослал Иоанна на Патмос, значит, апостол прожил в Малой Азии более тридцати лет. Скорее всего, так и было. Малоазийские церкви не смогли бы возрасти, окрепнуть и затмить языческие храмы за столь короткое время. А ведь все историки церкви свидетельствуют, что, уезжая в ссылку, Иоанн оставил свои церкви и паству в процветающем состоянии.

Но даже в лучшие годы своего существования у христиан всегда было много врагов в Эфесе и других городах. Жрецы в храмах и священники в синагогах теряли доходы, верующих и свою власть в городах. Им невыносимо было видеть возвышение христиан. Они никогда не переставали жаловаться на Иоанна проконсулу Азии и писать доносы в Рим.

В царствование императора Домициана в начале девяностых годов прокатилась новая волна гонений на христиан. Домициан отличался дикой гордыней. Он почитал себя богом и умертвлял всех, кто не желал этого признавать. Не щадил даже своих близких родственников.

Ему надоели постоянные жалобы и иудеев, и греков на христиан.

— Они не почитают наших богов и храмов, проповедуют своего Распятого, совращают тысячи граждан во имя его, — писали ему жрецы и иудейские священники.

Домициана тоже раздражали христиане тем, что поклонялись не ему, а какому-то Распятому Иисусу, не подчинялись начальникам и вышестоящим. Он не раз приказывал проконсулу Азии запретить христианам и их апостолу Иоанну проповедовать своего неведомого Бога, жить тихо, а иначе пусть убираются прочь! Больше всего боялись римские императоры волнений в своих провинциях. А волнения и недовольства не уменьшались. И причиной тому, как полагал Домициан, были не властолюбие и алчность жрецов и иудеев, а упрямство христиан, не желающих расставаться со своими заблуждениями.

Доносчики не унимались, и Домициан в гневе приказал заковать Иоанна в цепи и доставить в Рим. Вскоре апостол предстал перёд императором.

— Ты нарушаешь покой и порядок в моей империи, своим чародейством обольщаешь благочестивых граждан! — сердито упрекал апостола Домициан. — Я запрещаю тебе проповедовать назаретянина, которого ты называешь Богом!

Но Иоанн был тверд и непреклонен:

— Никогда не отрекусь от Христа, Бога моего! Должно повиноваться более Богу, чем людям, — повторял он.