Чтение онлайн

В Евангелии Иоанна Христос давно готов к Своей участи. Он прощается с учениками и готовит их к предстоящему событию. Омовение ног совершали в то время только рабы. И смерть на кресте считалась позорной, и подвергали ей только рабов. Иисус хотел, чтобы ученики Его не дрогнули, увидев Его распятым, и вера их не поколебалась.

Совершив омовение, Иисус говорит ученикам, что один из них сегодня предаст Его. Ученики в растерянности переглядываются друг с другом, гадая, кто же из них предатель. По наущению Петра любимый ученик, преклонив голову на грудь Учителя, тихо спрашивает у Него имя злодея. Вместо ответа Иисус, обмакнув кусок хлеба, подал Иуде.

— Что делаешь, делай скорей! — сказал он предателю, отсылая его прочь.

Ученики подумали, что Учитель велел Иуде купить что-то нужное к празднику или дать денег нищим. А Иуда тут же направился в дом первосвященника сообщить, где нынче ночью будет Иисус.

По Иоанну, в последние свои часы Спаситель не молится и не плачет, прося Отца пронести мимо Него чашу страданий, а беседует со Своими учениками. В четвертом Евангелии много возвышенных и мистических бесед Спасителя, но несколько глав, посвященных прощанию с учениками, стали апофеозом поэтического повествования Иоанна.

О чем же говорит Спаситель ученикам на прощание? Прежде всего — о любви:

— Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих!

И заповедал им любить друг друга так же, как Он, их Господь и Учитель, возлюбил учеников Своих.

По свидетельству Иоанна, Христос не скорбел о своей чаше, а утешал и ободрял учеников! Он говорил, что покидает их на время: «Вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня, ибо Я иду к Отцу». Но в будущем, обещал Христос, они снова будут вместе, после того как Он возьмет их к Себе.

Об этом Спаситель просил Отца: «Хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мной, да видят славу Мою». А пока Его нет в мире, Христос обещал прислать ученикам Утешителя, Святого Духа, который «наставит их на всякую истину».

Ученики слушали Его и некоторые из них, как подчеркивает Иоанн, недоумевали: как это «вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня?»

— Еще многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить, — говорил Спаситель.

Без всякого упрека Иисус предупредил учеников о том, что вскоре они «соблазнятся» о нем. Петр не поверил в это. Со всем своим пылом он заверял Учителя:

— Я душу мою положу за Тебя!

— Душу твою за Меня положишь? — грустно усмехнулся Иисус. — Истинно говорю тебе: не пропоет петух, как отречешься от Меня трижды.

Уже стемнело, когда Спаситель вышел с учениками Своими. Было уединенное и тихое место в саду, за потоком Кедрон, где Он любил молиться. Это место знал и Иуда, туда он привел целый отряд служителей первосвященников и фарисеев. И хотя стражники были с фонарями и светильниками, им трудно было разглядеть в темноте Иисуса Назорея, которого им приказали схватить.

У Иоанна нет поцелуя Иуды, ставшего символом лицемерного предательства. Иоанн не мог допустить, чтобы «поганые уста» злодея коснулись Божественного липа. Иисус сам выходит вперед и спрашивает у стражников:

— Кого ищете? Это Я.

И снова Он печется об учениках, просит стражников не трогать их, «пусть идут». Но Петр-Симон, порывистый и нетерпеливый, обнажил меч и ударил одного раба первосвященнического. Иоанн даже называет имя этого раба — Малх. И отсек рабу правое ухо.

Но Иисус тут же приказал Петру вложить меч в ножны:

— Неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?

В Евангелии Луки Иисус приложил отсеченное ухо, и оно тут же приросло. Другие евангелисты больше не упоминают о Малхе.

Стражники связали Иисуса и повели Его сначала на двор к Анне, тестю первосвященника Каиафы. Из учеников только Петр и Иоанн последовали за Учителем, твердо решив разделить Его участь.

Иоанн вошел во двор, потому что был знаком с первосвященником, и придверница впустила его. Спустя некоторое время он вернулся, чтобы провести и Петра. И тут придверница, вглядевшись в Симона-Петра, спросила:

— Ты не из учеников ли этого человека?

И Петр покачал головой — нет. Было холодно, во дворе рабы и служители развели огонь и грелись возле него. Петр тоже стоял рядом с ними и грелся. Кто-то из рабов указал на него:

— Не его ли мы видели с Иисусом Назореем в саду?

— Нет! — поспешно отвечал Петр.

В это время Анна расспрашивал Иисуса об учениках Его и об учении Его. Иисус отвечал, что Он никогда не проповедовал ничего тайно, а учил в синагогах и храме, где всегда сходились иудеи для молитвы.

Иоанн не упоминает о «любимом ученике»: где он был — в доме или у костра. Возможно, он заходил в дом и слышал разговор Учителя со священником, потом вернулся во двор и стоял у костра. Стал ли он очевидцем трагедии своего друга? Когда в третий раз один из служителей спросил у него:

— Не ты ли был с Ним в саду?

И в третий раз Петр отрекся — и тотчас запел петух. У синоптиков Петр, услыхав крик петуха, вспомнил пророчество Учителя, горько заплакал и убежал со двора. Иоанн, как может, щадит своего друга и умалчивает о его горе и унижении.

От Анны связанного Христа повели к первосвященнику Каиафе, где уже собрались книжники и старейшины, весь синедрион — верховное судилище иудеев. Иоанн ничего не говорит о суде синедриона, чтобы не повторяться. Священники предъявили Иисусу все те же обвинения в богохульстве, ибо он — сын плотника, а называет себя Сыном Божьим. Особенно возмущало их Его предсказание о том, что храм Иерусалимский вскоре будет разрушен.

Посовещавшись, синедрион решил, что эти грехи заслуживают смерти. Но иудеи не могли никого казнить без разрешения римского прокуратора. И тогда они повели Иисуса в преторию к Понтию Пилату. Но не вошли внутрь, чтобы не оскверниться перед Пасхой, а стояли у входа на улице.