Чтение онлайн

— Может быть. Мюллер, наверное, знает. Надо послушать его служебные разговоры.

Так вот, например, разгоняем Горшок в пятьдесят тонн горизонтально до скорости, скажем, триста километров в час. Энергия получается чуть меньше двух десятых гигаджоуля. Маловато, но, может, и достаточно. В крайнем случае сделаем сто тонн, вроде Маны должно хватить. По расчётам, чтобы попасть в телепорт, надо бросить с высоты пятьдесят метров и расстояния двести пятьдесят метров.

Короче говоря, нам надо за город, поэкспериментировать.

— Я измерила линейкой на карте — получается, эта защита размером около семидесяти метров.

— Метров сто пятьдесят, значит, у нас есть на доматериализацию Горшка в полёте.

Мы уехали за город и стали экспериментировать.

Оказалось, что хоть конструкт и может двигаться быстро, но из-за его медленной, как у человека, реакции, рассчитывать на огромные скорости при выполнении такой задачи не приходится.

Если он бросает Горшок на скорости 150 километров в час, то научить его точно попадать ещё можно. А вот на скорости 300 километров в час уже нужно очень много тренировок.

Допустим, мы его натренировали бросать восьмикилограммовый Горшок точно, но бросить стотонный он должен с первого раза!

В общем, я решил уменьшить скорость до 175 километров в час, а массу увеличить до 150 тонн. Получаются те же 0,2 гигаджоуля. Надеюсь, хватит. Это эквивалент большой грузовой машины, врезающейся на скорости 175 километров в час в стену здания.

Поскольку материализация большого Горшка займёт примерно одну секунду, а Ману надо экономить, то мы учили конструкт бросать в цель пятиметровый лом, материализация которого занимает приблизительно столько же времени.

Бросать будет Полтергейст-У1. Ему указали цель, а выбрать траекторию должен он самостоятельно. После броска Полтергейст-У1 присоединится к остальным. Будет использовать баллистические броски как один из способов диверсий, а также передавать свои знания встреченным полтергейстам.

Мы установили на берегу в кустах треногу с видеокамерой, затем отъехали от города километров на двадцать: наличие артефакта с желтизной внушает опасения.

– “Он сказал: „Поехали!“ — и махнул рукой!” — процитировал я, и наш диверсант отправился в путь.

…

Когда Горшок начал материализовываться, я уже понял, что ничего не получится. Почему-то он стал появляться цветком вперёд. По идее, для такой большой массы нет разницы, но, увидев неправильное положение, я понял, что операция провалена. Возможно, сработало предчувствие будущего.

Цветок полностью доматериализовался примерно за пятьдесят метров до острова, и летел он по правильной траектории. Если бы ничего ему не мешало, то попал бы в нужную точку.

Сверкнул защитный купол, и наш снаряд наткнулся на невидимую преграду. Примерно полсекунды Горшок повисел в воздухе под углом 45 градусов к горизонту, цветком вниз, а затем рухнул.

Падая, он перевернулся, проломил лёд и поднял волну из смеси льда и воды. Когда всё успокоилось, из воды торчал коричневый ободок горшка и красный цветок с полутораметровыми листьями.

— Маловато будет, — почесал я затылок. — Судя по тому, что мы видели, для этой скорости нужна раз в десять, а то и двадцать большая масса! А мы в это-то ухнули почти весь резерв фиолетовой Маны!

Мы смотрели, как на верхнем красном лепестке проявляется неприличное слово. Какой-то полтергейст выразил своё отношение к происходящему.

А потом нашу камеру забрал какой-то человек. Поскольку он не был магом, мы не стали ничего предпринимать.

Как только мы тронулись в путь, поручили Храну поднять Стёпе уровень до шестидесяти. Уровень Стёпы понемногу растёт, но лучше бы мы это не делали! Эта хвостатая, мохнатая, хитрая тварь научилась жрать магов на расстоянии!

Он вытягивает ауру почти на сто метров, как будто ящерица язык выбрасывает. Хлоп! И где-то свалился маг.

Это не здорово, они могут о нас плохо подумать. Хотя в неразберихе, какую творят сейчас десять полтергейстов, мы не сильно заметны.

— Его надо как-то отучать от этой привычки! Потому что в марте он начнёт жрать своих. А это будет уже нехорошо! — сказала Света.

— И сейчас можем нарваться.

Мы попытались растолковать Стёпе, сливая сознания с его, но период проживания отдельно от нас как-то сказался на коте. В сознание он нас не особо и пускает. А если и пускает, то не слушает.

Никаких идей, что с этим делать, у нас пока не было.

…

— Итак! — я ходил по заснеженной полянке — У нас две проблемы. Первая — как сломать этот долбаный щит. Если я ещё раз попробую что-то с кинетической энергией меньше двух гигаджоулей, останови меня, пожалуйста! Вторая — моральный облик Степана.

Давай разыграем. Камень-ножницы-бумага! Ты выиграла! Тебе достаётся проблема Степана, а мне остаётся проблема щита.

— Хитрец! — Света бросила в меня снежком.

— Хорошо! Давай наоборот, разыграем. Камень-ножницы-бумага! Я выиграл! Мне достаётся проблема щита, а тебе остаётся моральный облик Степана! Снежками в лицо бросаться не честно!

Я схватил Свету в охапку, и мы повалились в снег. Барахтались, обнимались, снова барахтались.

— Сдаюсь, сдаюсь! — закричал я. — Хорошо! Моральный облик щита будет мой! А проблема Степана — твоя!

— Ах так?! — И Света стала растирать варежкой снег по моему лицу.

— Эврика! …Тьфу! Я придумал!

— Опять пакость? — строго спросила Света.

— Как решить проблему Степана. А ты тогда решаешь проблему щита. Честно?

— Честно! Рассказывай!

— Проклятия — низшая форма конструкта. Мы научим Храна делать так, чтобы после каждого съеденного мага Стёпу тошнило!