Иные
Шрифт:
Грэг приоткрыл рот, собираясь возразить, и благоразумно его захлопнул.
– Вылетаем утром, – повелел голос и отключился.
Мужчина еще некоторое время простоял навытяжку, слушая гудки и не веря тому, что столь легко отделался. Впрочем, в разумности Максимильяну не отказать, а так как в этом деле лучшего исполнителя чем Грэг не найти, то ему и предстоит довести задание до конца. А уж затем ничто не помешает Верховному с ним расправиться, тем более учитывая допущенную Грэгом слабость.
Неожиданно по губам мужчины скользнула мягкая улыбка, сделавшая и без того красивое лицо едва ли не ангельски прекрасным. Грэг задумчиво передернул плечами, жаль, конечно, если отведенный ему остаток жизни оборвется раньше, но ничего не поделать. А в том, что Максимильян жестко накажет, прекрасно зная, что Грэг больше не помощник, не стоит сомневаться.
Но это все потом, а пока не стоит забывать про свои обязанности. Мужчина перевел потемневший взгляд на изрядно замерзших врачей, и они, услышав мысленный приказ, беспрекословно забрались в автомобиль. Тратить силы на остальных участников посчитал нецелесообразным, тем более неизвестно что ожидает в загадочной России, потому достал из кармана двубортного шерстяного пальто рацию и произнес несколько коротких фраз.
Спустя примерно четверть часа по мосту живо понеслись автомобили, и недовольные внезапной задержкой водители крутили головой по сторонам, отыскивая причину, по которой внезапно перекрывали движение по мосту. Вот только тщетно, даже самые внимательные из них не могли увидеть узреть ничего подозрительного. И лишь в полицейских сводках неделю спустя появится информация об исчезновении некой девятнадцатилетней Саманты Клиффорд. Блондинки, без особых примет. Дело останется нераскрытым, также, как и загадочные исчезновения еще девятнадцати девушек по всему миру.
ГЛАВА 2.
Полина, безучастно запрокинув голову к небу, сидела на одной из обледеневших скамеек в парке. Немногочисленные гуляющие, кинув на посиневшую от холода молоденькую девушку удивленный взгляд, торопливо следовали по своим делам. Полина поначалу испытывала от таких взглядов неловкость, однако последние полчаса замерзший мозг отказывался реагировать на сторонний интерес, погружая девушку в блаженную апатию. Неужели кто-то из случайных прохожих считает, что будь ей куда пойти, она сидела бы под падающими хлопьями снега, с каждой минутой все больше превращаясь в обледеневший сугроб?
Всего неделя прошла со смерти бабушки, воспитывающей с пятилетнего возраста Полину. Авария отобрала родителей, но, как оказалось, жизнь разрушилась до основания, рассыпалась как карточный домик, именно после смерти бабули. Никогда ничем серьезным не болеющая бабушка сгорела за месяц по неизвестной причине. Крепкую женщину начали мучить головные боли, и после внезапного обморока ее госпитализировали. За две недели Вера Васильевна, выглядевшая всегда гораздо моложе реального возраста, превратилась из моложавой женщины в старушку с глубоко запавшими больными глазами.
– Что с ней? – задавала один и тот же вопрос Полина лечащему врачу. Девушка и сама сошла с лица, разрываясь между учебой в институте, ежедневными визитами в больницу и съедаемая ежеминутным страхом за жизнь единственной и горячо любимой родственницы.
– Лечение проводится в соответствии с клиническими симптомами, – отведя взгляд от выразительных темно-синих глаз в сторону, давал неизменный ответ эскулап.
– Но ведь ей не становится лучше, – не удержавшись с болью выкрикнула девушка, на что моментально получила циничный ответ.
– Вашей бабушке шестьдесят восемь лет, поэтому что вы от меня хотите? Я не бог, – мужчина развернулся и стремительно зашел в другую палату.
Полина потерянно оглянулась, уткнулась взглядом в отдающие безнадежностью белоснежные больничные стены, и обхватила себя за тонкие плечи, словно желая согреться. Глубоко вздохнула, проглотив застрявший в горле горький ком и повесив на лицо жизнерадостную улыбку, открыла знакомую дверь.
– Бабушка, – девушка прижала сухонькую ладонь к своему лицу, с болью заметив насколько сильно женщина похудела. Женщины их семьи отличались стройностью, и Вера Васильевна никогда не имела лишнего веса, но никогда не напоминала скелет, обтянутый посеревшей кожей.
– Полиночка, – тихо прошелестели бледные губы, и потускневшие голубые глаза наполнились радостью.
– Ну и зачем ты сегодня приехала? – погладив горячей ладонью по спине склонившуюся над кроватью внучку, возмутилась женщина.
– Я ведь просила не мотаться ко мне каждый день. Со мной, сама видишь, все хорошо, я в полном порядке.
Нежная улыбка преобразила черты измученного болезнью лица, на краткое мгновение явив внучке прежний облик любимой бабушки.
– Так что завтра не приезжай, – велела Вера Васильевна и ошиблась. На следующий день равнодушный голос сообщил Полине, что ее родственница скончалась ранним утром.
– Ей не было больно? – один- единственный вопрос задала Полина, выловив в больничных коридорах все того же доктора для последнего разговора.
– Нет, смерть произошла во сне, – впервые он не отвел глаз, и потому Полина поверила его словам.
Отложенных на оплату учебы денег как раз хватило на похороны. Ни сам момент захоронения, ни последующие за ни поминки Полина не запомнила, все прошло как в тумане. Однако спустя три дня ее выдернули из спасительного забытья самым радикальным образом.
– Вы понимаете, девушка, что эта квартира вам не принадлежит? –толстая мужская рука с пальцами-сардельками трясла перед ее лицом страницами кредитного договора. Еще двое мужчин с ленивым интересом наблюдали за разворачивающимся спектаклем, по-хозяйски развалившись на новеньком диване. Бабушка так радовалась этой покупке, свернули не туда мысли девушки, цепко ухватившись за последнее приятное воспоминание и не желая осознавать масштаб очередной трагедии.
– Разумеется, если не найдете в трехдневный срок всю сумму для погашения займа, – цинично оповестил пухляк, хрюкнув после своих слов. Веселье поддержали и незваные гости, которых плохо соображающая Полина самолично пустила в свою квартиру.