Чтение онлайн

– Тише, маленькая, все позади, – продолжал успокаивать ее, одной рукой крепко удерживая на своих коленях, а другой – гладя по голове, перебирая пальцами короткие непослушные волосы. Инна пуще прежнего разревелась. Да что ж это такое?! К ним заглянула Лена, жена Хоббита, убедиться, что все в порядке, насколько это возможно, занесла упаковку успокоительного препарата и бутылку воды. Он еще долго успокаивал охваченную страхом девушку, укачивая ее, шепча ласковые слова и закрывая своим большим телом от всех невзгод.

* * *

– Мне было тринадцать, когда мама умерла, и я осталась с отчимом. Ян тогда вернулся обратно к нам, понимая, что других родственников, кроме него, у меня нет. Он переводился на заочное обучение, потому как денег отчима, работавшего учителем начальных классов, катастрофически не хватало, и он стал работать, помогая семье. Я заканчивала седьмой класс, – Инна всхлипнула, теснее прижимаясь к Заку. Она с ногами забралась на его колени и комкала в кулачках его футболку. Тот устроил ее поудобнее и опустил подбородок на ее макушку, продолжая обнимать и слушать рассказ из ее прошлого, который она завела, немного успокоившись.

– Я вернулась домой, а Ян уехал в университет. Отчим был дома. Он снова завел со мной странную беседу, о чем не помню. Он вообще странно себя вел после смерти мамы, – всхлип. Глубокий вздох и продолжение. – А потом вдруг как с цепи сорвался – набросился на меня так неожиданно! Он бил меня, ударял по лицу, отбрасывал, толкал и все кричал, что это я виновата! Я веду себя как распущенная девка и сама вынуждаю его овладеть мной! Пока мама была с нами, он еще хоть как-то мог управлять собой, вымещая свой пыл на нее, а теперь осталась только я… – новые рыдания сотрясли тоненькие плечи девушки, а у Зака волосы встали дыбом от ужаса этой истории.

– Он сорвал с меня одежду, щупал и тискал, оставляя синяки по всему телу. Я сопротивлялась, как могла, но была несоизмеримо слабее. Когда он достал свой эрегированный член, я действительно испугалась, что он разорвет меня изнутри! Он тряс им перед моим лицом, заставляя взять в рот. Мне было так страшно! – в голос зарыдала Инна, прячась у него на груди от всех своих прошлых, а может уже и нынешних страхов. Захар обнимал ее, все еще не в силах поверить, какой ужас пережила крохотная малышка.

– Ян вернулся так вовремя, по рассеянности забыв документы дома. Слепая ярость затуманила его рассудок, и он голыми руками избил его до полусмерти. Потом сам же вызвал скорую, милицию, мы вместе дали показания. Через несколько дней ублюдок сдох в больнице и Яна судили по статье 111, пункту 4 УК РФ. Меня, как несовершеннолетнюю сироту, отправили в интернат, – грустно закончила Инна.

– Чтобы суметь защитить себя самостоятельно, ты научилась ловко орудовать ножом? – он почувствовал подбородком, как она кивнула.

– И те несоразмерно большие тряпки, что ты носишь, это одежда брата, – догадался он. Снова кивок.

– И те слухи, что ходят о твоей нетрадиционной ориентации, тебе только на руку, – у него в голове складывалась общая картина жизни девушки.

– Моя подруга детства, еще до интерната, освоила профессию психолога, и мы встречаемся с ней как врач-пациент для проведения психотерапии. После того раза у меня так и не было мужчин, и она пытается побороть мою зажатость. Несколько раз она заезжала ко мне на Грязную… коли меня никто не видел хоть раз с парнем, и все видели с девушкой, сделали свои недалекие выводы. Я не вижу смысла переубеждать их. Так безопасней.

Инна продолжала жаться к нему, обвив его, как плющ, руками и ногами. Она чувствовала себя под защитой, прижавшись к его груди. Уткнулась носом в основание шеи и вдыхала его запах: чисто мужской, терпкий, с горчинкой. Она провела аналогию между двумя ситуациями: тогда ее утешал брат, всегда называющий ее «маленькой», сейчас незнакомый, по сути, мужчина, к тому же бывший заключенный… Девушка несмело отклонилась в кольце его сильных рук и заглянула в самую глубину его глаз:

– За что ты сидел? – шепотом спросила она и увидела, как плотно сжались его губы и затвердел подбородок.

– За убийство, – не щадя ни ее, ни своих чувств зло прошипел Беркутов. Как бы ему не хотелось, он не мог допустить, чтобы она смотрела на него с пеленой неведения на глазах, даже в мыслях допуская, что он такой же «добрый и пушистый», как ее брат.

– Ян тоже сидит за убийство, – пожала плечами.

– Я убил жестоко, преднамеренно и целенаправленно. Будь у меня второй шанс, я поступил бы также, – от его пристального взгляда у Инны пробежали мурашки – столько боли и ярости в нем плескалось. Она нахмурилась, но не стала копаться глубже. Возможно, в прошлом он был жесток, но теперь не дает ни единого повода себя бояться, наоборот, в который раз уже ее защитил. Снова опустила голову и еще некоторое время они так и сидели, молча, каждый размышляя о своем.

В голове у Беркутова вертелась мысль, настырно не желающая покинуть пределы его озабоченного ума. Он гнал ее подальше, убеждая себя, что сейчас не место и уж тем более не время ее озвучивать. Оторвав кусочек простыни, он смочил ее водой из бутылки и бережно стер засыхающую кровь у рта Инны. Удостоверившись, что девушка окончательно пришла в себя, он показал, как можно закрыться, подперев хлипкую дверь стулом, который взял у соседей. Но все же не выдержал и уже на пороге спросил:

– Погоди. У тебя до сих пор не было мужика??

Инна хмыкнула и покачала головой:

– Это все, что ты смог услышать? – и закрыла дверь у него перед носом, подперев ее. Мальчики… только одно у них на уме.

Беркутов же невольно восхитился поступком Ростовских, самоотверженно защитившего свою кровиночку. Хотя… похоже, в пылу они оба могут дров наломать…

Проснулась Инна относительно рано, учитывая события прошедшей ночи. Она поморщилась, взглянув на костюм лисички, в котором уснула, и который нещадно напомнил перекошенное от ярости и похоти лицо Гарема и все его последующие омерзительные действия. Жилетка была порвана в нескольких местах, юбка чудом уцелела. Придется возмещать ущерб. Она медленно поднялась и побрела в душ, захватив свои вещи. В зеркале над раковиной оглядела себя: губа разбита, веки опухли и покраснели от обильных слезных излияний накануне, руки в синяках. Она приняла душ и переоделась в излюбленные вещи брата. Разумеется, за прошедшие тринадцать лет это уже не совсем его вещи, но те, что изнашивались, она заменяла подобными. Подвернула слишком длинные черные штанины, затянула ремень, расправила несоразмерно большую толстовку светло-серого цвета и растрепала влажные волосы. Надо позавтракать и возвращаться в город, но сначала отнести костюм. Приняв решение, она вышла из ванной комнаты и… застыла, увидев в дверном проеме на балконном полу какой-то сверток, причем большой. С опаской, на цыпочках, она подошла ближе и разглядела в нем Захара в спальном мешке, который спал на пороге ее номера, как сторожевой пес. Он спал на спине, по пояс раскрывшись, теплое утро обещало перейти в такой же день, одна рука покоилась на груди, другая отведена в сторону. Сбитые костяшки пальцев выделялись красными пятнами на загорелых руках. Он слегка хмурился, может потому что солнечный свет мешал, а может из-за своей нелегкой судьбы. Инна привалилась на дверной косяк, скрестила руки на груди и задумалась, не сводя с него глаз.