Чтение онлайн

– И вы надеетесь добиться необходимой скорости одиннадцать километров в секунду?

– Безусловно! При пробном полете через океан мой сверх-аэроплан, питаемый спиртом, развил почти четыре тысячи метров в секунду. Благодаря усовершенствованиям я на второй машине разовью скорость пять тысяч метров и...

– Но ведь этого недостаточно?

– Сейчас строящийся аппарат также не предназначается к полету в мировое пространство. Для этой цели он не приспособлен. Крылья были бы лишь бесполезным балластом в пустом пространстве, а спирт, который, благодаря своей тяжеловесности, вполне пригоден для того, чтобы пробить воздушную броню, оказался бы там чересчур слабым. Этот новый ракетоплан должен служить лишь вспомогательной машиной при старте настоящего «небесного корабля». Как только будет достигнута максимальная скорость в пять тысяч метров, ракета отделится от аэроплана и, так как ей уже не нужно преодолевать сопротивление воздуха, она легко сможет самостоятельным взрыванием увеличить свою скорость еще на шесть тысяч метров. И пока вспомогательный аппарат с пустыми баками спустится на землю, гладкая бескрылая ракета, наполненная взрывчатым веществом, вынесет пассажиров далеко за пределы земного шара. Итак, из сложной стартовавшей машины выделится лишь одна небольшая часть – звездолет, которая достигнет Луны, а при возвращении на 3емлю будет иметь лишь шестидесятую часть веса первоначальной сложной машины. Таким образом, на каждый килограмм полезного груза будет приходиться такая огромная масса горючего, что трудный вопрос о преодолении земного притяжения отпадает.

Томми Бигхед с большим трудом мог следить за мыслями своего собеседника. Он думал лишь о том, как из всего этого сделать интересную статью для газеты.

В разговор вмешался доктор Александр Гардт:

– По правде говоря, тут кое-что для меня неясно, – сказал он, затянувшись из своей трубки. – Каким образом сможет человек жить в таком звездолете, если будет лишен всех необходимых для существования условий; воздуха, атмосферного давления, тепла, даже веса своих собственных членов?

– Это как раз легко преодолимые трудности, дядя Алекс; я просто захвачу с собой кусок земной обстановки и все, что необходимо для жизни, в том числе табак и твои трубки... Ты спросил бы лучше, как можно будет обследовать Луну.

– Что!? – опять вмешался в разговор Томми. – Вы хотите полететь на Луну?

– Не при первом полете... Первая поездка ставит себе исключительно научные цели. Но при второй экспедиции я обязательно попытаюсь высадиться на Луну. Ясно, что пассажиры должны иметь возможность покинуть звездолет.

– Высадится на безвоздушную Луну?

– О, мы покинем звездолет не только при высадке на Луну, но и при свободном полете в пространстве...

Томми решил, что инженер сошел с ума. Но он все же вежливо сказал:

– Не будет ли это утопией?..

Гардт приоткрыл дверь кабины, помещающейся в стене лаборатории. Дверь была обита резиной и снабжена пневматическими затворами.

– Две вещи, за исключением холода, который легко преодолеть, делают как будто невозможным для человека пребывать в безвоздушном пространстве, – сказал Гардт. – Это – отсутствие атмосферного давления и воздуха для дыхания. Вот в этой кабине я сейчас при помощи центробежного насоса так разрежу воздух, что создам условия, господствующие в безвоздушном пространстве.

Гости с величайшим вниманием следили за движением руки Гардта, который вынул из ящика какой-то сверток и развернул его:

– Вот изобретенный мною костюм из прорезиненной кожи, несколько похожий на костюм водолаза; он абсолютно непроницаем для воздуха. Благодаря особым воздушным резервуарам, внутри костюма можно всегда иметь достаточно воздуха, чтобы поддерживать в нем давление одной атмосферы, совершенно независимо от внешних условий. Быть может, кто-нибудь из вас согласится надеть этот костюм?

Бигхед внимательно рассматривал материал и шлем, который отвинчивался от костюма, но от предложения Гардта надеть его отказался, предоставив роль опытного кролика Андерлю.

Не говоря ни слова, Андерль облачился в этот фантастический костюм. Гардт надел на его голову тяжелый шлем и плотно привинтил к шлему резервуар с кислородом. Затем Андерль вошел в кабину. Всякий другой на его месте кряхтел бы под тяжестью такого костюма.

Гардт сунул ему в руку горящую свечу и закрыл дверь, через окошко которой можно было наблюдать за всем, что делается внутри. Электрический колокольчик, который Гардт включил перед закрытием двери в кабину, заработал, и звуки его были ясно слышны.

Насос начал работать. Свеча вспыхнула и погасла. Звонок стал звонить все тише и тише, пока его вовсе не стало слышно, хотя язычок продолжал работать. Тогда инженер остановил насос.

– Теперь в кабине, если не считать тяжести и тепла, установились те же условия, что и в мировом пространстве. Несмотря на это, мой ассистент, с которым мы не можем сейчас разговаривать, чувствует себя прекрасно.

Томми заглянул в окошко кабины и расхохотался. Действительно, Андерль представлял собой довольно комическую фигуру. Костюм раздулся и придал фигуре вид резиновой игрушки. Широкая фигура разгуливала по кабине, поднимая и опуская руки, подскакивала и вообще вела себя непринужденно. Без сомнения, Андерль чувствовал себя там прекрасно.

Гардт открыл маленький клапан; воздух со свистом устремился в кабину, звонок зазвенел опять, и фантастическая фигура приобрела нормальные формы.

– В таком водолазном костюме, – сказал дядя Алекс, когда Андерль сбросил с себя тяжелый костюм, – можно, пожалуй, просуществовать в безвоздушном пространстве. Но как представляешь ты себе движение человека в пространстве, где не будет силы притяжения, и где человек, следовательно, не будет иметь веса?

– Конечно, отсутствие тяжести будет на первых порах действовать на путешественников ошеломляюще. Но это дело привычки. В конце концов ведь безразлично, будут ли пассажиры парить внутри корабля или витать вне него. Отсутствие тяжести неизбежно.

У Томми Бигхеда, долго молчавшего, было теперь такое лицо, словно у него от долгих размышлений разболелась голова. Он был поэтому очень рад, когда дядя Алекс сказал, что разговоров на этот раз хватит.

У него все же один вопрос остался, и когда он пожимал на прощание руку Ганса Гардта, он спросил:

– Скажите, пожалуйста, какие цели преследуете вы, в конце концов, вашим изобретением?

– В конце концов, – повторил Гардт, потягиваясь, – в конце концов я хочу добиться того, чтобы неисчерпаемые запасы тепловой энергии Солнца служили на пользу человечеству. Далеко в пространстве будут устроены силовые станции, огромные солнечные рефлекторы, которые дадут возможность сконцентрировать в любом пункте земного шара огромную массу энергии. А это, в свою очередь, даст возможность превратить обширные пространства полярных стран в плодородные земли. Человечество не будет больше зависеть от иссякающих запасов угля на Земле и уничтожит в зародыше всякие попытки войны. На Земле воцарится изобилие и благосостояние, и счастливый род человеческий будет жить вечно. Вот конечная цель моего изобретения.

Глаза Андерля засветились гордостью при этих словах шефа. Он состроил гримасу, которая, по-видимому, должна была обозначать: «Как это нравится тебе, идиот?»

Но тот сказал:

– Хорошо, господин Гардт. Все это будет отлично принято «Вечерней почтой». Бьюсь об заклад, что ровно через час экстренное издание будет красоваться на всех углах Детройта.

Дядя Алекс улыбнулся:

– Вы, очевидно, забыли, мистер Бигхед, что вы сейчас в Европе.

– Ладно. Ну, так через три часа, – ответил он.