Чтение онлайн

Стрелка — это его боцманский свисток. Бережно хранимая в шкатулка реликвия. Атрибут власти над обычными матросами. Изогнутый металлический стержень с шаром на конце. Шар маркирован стрелой. Это клеймо того, что товар куплен на средства её величества, знак государственной собственности.

— Буду постараться. — отозвался лихо, заканчивая упражнение. Заметив деда издалека, за стволами папайи, я стал нагружать себя обычными кардио. Ни к чему Дольфу наблюдать мои подсечки и удары. К такому слишком много вопросов сразу появятся. Соседи мои еще спят, улица пустынна, за декоративным невысоким заборчиком только раз проявился молочник с тележкой, в которой негромко дребезжали бидоны.

— География, геология, история, магическая и натуральная философия, ораторское искусство, математика, латынь, — назойливо бормотал дед, шлепая за мной в дом, — английский язык, литература и религия. О, еще физика.

Это он предметы перечислял, который мне предстоит вытянуть на «А». Еще придется на факультатив по политической экономии и химии записаться. Упасть в ноги тренеру футбольной команды, откуда Эйва с позором изгнали, как только он начала забивать на треньки и шляться со своими «вассалами», потискивая Маргери.

До экзаменов три месяца.

— Наша Леди не оставит вниманием своего блудного сына. — фальшиво выдал я первое, что на ум пришло. — Ежели он приложит к тому все усилия.

Это я про Деву Марию сказанул. Не сказать, что британцы были ревностными верующими. Как каноничные имперцы, догмата римско-католической церкви они не потерпели. Церковь у них с 1534 года своя, главой объявил себя монарх. В фас — католики, в профиль — протестанты. Закон о толерантности они еще в конце семнадцатого века приняли, но с некоторыми запретами.

По истории и религии у Эйва «Б» только из-за лени.

После «Года вулканов» и обретения магии Пием Девятым, позиции католиков в англиканской церкви сильно укрепились. Из всех категорий, кто действительно верил и истово молился, наипервейшая — моряки. Ничего удивительного: Дева Мария путеводная звезда у мореплавателей. Дед исключением не был. Ходил в кафедральный собор Богоматери Уолсингемской у побережья Нового Лондона каждое воскресенье. Культовое место для англиканских прихожан, было возрождено в память одноименной часовни Норфолка. Прежнюю в Англии не льды поглотили, но нечестивый Кромвель еще разрушил.

Услышав про Деву Марию, дед приотстал, начав вполголоса бормотать про «Холи Вёрджин». Краем уха я зацепил свое имя и что-то про «шейм». Польщенный, что дед просит за меня свою благодетельницу для избавления от позора, я порубал «бобы по-индийски», бахнул чашечку вкуснейшего какао с молоком. Закинул в рюкзак дедовскую фляжку с прохладной водой. Надел на себя строгие темно-синие брюки. Напялил белоснежную рубашку с галстуком в красно-синюю полоску, под цвета брюк и пиджака. Сверху жилетку под тон брюк. Поймал руками рукава стильного красного, с белой отторочкой, пиджака. Схватил гимназический рюкзак и бодро попрощался с Дольфом.

У выхода из дома меня уже ждали оруженосцы. Псевдоруженосцы. Предатели. В количестве двух штук.

— Ты как? — заботливо спросил Винст, после приветствия.

— Маргери с Хупом в гимназию сразу пошли, забалтывать старика Джонса, если ты будешь опаздывать. — поторопился упредить мой вопрос Клайв.

Старик Джонс — привратник на входе в гимназию. После девяти он закрывает ворота, измываясь и записывая опоздавших. Совершает обход и ловит нарушителей, дерзнувших вскарабкаться на высокую ограду. Совершает экзекуции: физические наказания официально разрешены.

— Не будем их разочаровывать. Пробежимся. — скомандовал я. И первым подал пример.

Всю команду Эйва придется сливать. Не те это люди, на чьи широкие плечи можно положиться. Клайв, худощавый парниша с вытянутым лицом и русыми волосами, его отец старший приказчик в магазине индийских тканей. Забавно, Индии уже нет, но ткани остались. Винст потемнее волосами, поплотнее, но ниже ростом, его отец мастер цеха на мукомольной фабрике. У Маргери отец работает с дядей, а тот Dustman. И это не характеристика эспера. Пыльным человеком британцы называют мусорщика. Пусть её батя управляет конюшней, сами мусорщики далеко не бедные люди, но отпечаточек нехороший накладывает, даже общество попроще таких сторонится.

У Маргери промежуточное положение в гимназической иерархии. Мама у неё умерла при первых родах, отец довольно мрачный мужик. На дочке не экономит, но карманных не выдает. На оценки молится и строгий. Но стоит лишь Маргери выдумать байку про факультатив или дополнительные занятия — отпустит даже вечером, в компании друзей, если пообещать присмотреть за ней. Оценки у неё даже лучше, чем у Эйва, да и вообще девушка адаптивная.

Ричард Молейнс подтвердит если что.

Хупи — здоровяк с округлыми щечками, немного выше Эйва с его метр восемьдесят три. Вихрастый блондин, немногословный и внимательный. Себе на уме, мечтает перехватить лидерство в этой мини-банде, затрофеить Маргери. Батя у него мастер цеха по окраске кораблей красками и антигорючей жидкостью. Всем Хупи хорош, только рожа на троечку едва вытягивает, а одевается он в вещи на размер больше. Костюм на нем, как на вешалке болтается. Зато деньжата водятся. Которыми он не разбрасывается.

Короче, умелый хозяйственник. Я ни разу не против его отношений с Маргери. Просто спеть готов в стиле Боярского-Жукова: «ах, три тысячи чертей, забирай её скорей, в скорый поезд и маршрут: там, где лилии цветут». Только сделать это придется так, чтобы по моему школярскому авторитету не ударило.

Так же не бывает, вышел и сказал: вы парни не тянете на мою свиту, все уволены. Скандалище на всю гимназию, шепотки, пересуды, гадости от бывших друзей и ядовитые сплетни от Маргери. Могут даже тёмную устроить, в переулке за гимназией.

— Эээйв! — раздалось умоляющее сзади. Я обернулся. Два моих приспешника, с высунутыми на плечах языками, тащились за мной, еле передвигая ноги. Да что за молодёжь пошла неспортивная. Четыре квартала осилили и сдохли.

— С этого дня пробежки станут регулярными. — неумолимо сказал им. — К экзаменам мы должны подойти в лучшем виде. Крепкое физическое тело, стержень несгибаемого морального духа.

Это была известная цитата от нашего тренера по физподготовке и команде по футболу в гимназии. Они оба вытаращили на меня глаза, шумно отдуваясь.