Чтение онлайн

В углу кабинета стрекочет принтер. Оператор отрывает раскодированное сообщение, поступившее из Лондона: в Англии был убит гражданин Туниса. Ранее Лондон уже запрашивал у Туниса информацию о жертве напрямую, по сети Интерпола, не затрагивая Лиона. «Но сейчас, — объясняет Козлофски, — они стали терять терпение и стараются выжать из Туниса как можно больше данных. Поэтому они дают и нам одну копию, на случай, если у нас в банке данных имеется что-нибудь о погибшем человеке. Мы проведем поиск, и, что бы ни случилось в Тунисе, Лондон получит наш ответ менее чем через сутки».

Поступает еще одно сообщение, на этот раз из Тегерана в Нью-Дели. Судья из Ирана выписал ордер на арест нескольких иранцев за коммерческую мошенническую сделку в размере 200 000 000 риалов. Эти лица бежали из страны, и известно, что они находятся в одном из отелей в Калькутте. Тегеранская полиция обратилась с просьбой к индийской полиции задержать их с целью дальнейшей высылки обратно в Иран. «Они могли не посылать нам это сообщение, — объясняет Козлофски, — а отправить его без нашего ведома напрямую. Однако, извещая нас об этом деле, они надеются получить информацию на кого-либо из перечисленных лиц, если они зарегистрированы у нас. Если же этой информации у нас нет, то коллеги дают нам возможность завести досье и на этих мошенников».

А вот и третья телетайпограмма. Лондон отвечает на запрос Копенгагена, одновременно передавая копии в Италию, Швейцарию, Францию, Гаагу, Анкару и Лион, что им ничего не известно о британце, арестованном в Дании по серьезному обвинению в связи с наркомафией. Зачем понадобилось отправлять копии по другим адресам? «Эти страны и города в деле также фигурируют. В Лондоне знают, что у нас есть досье по этому делу, поэтому и сообщают нам, чтобы мы могли внести эти сведения, даже если они и негативного характера, в свою картотеку».

Принтер настучал еще одно сообщение, напечатанное на французском языке с пометкой «очень срочно»: полиция в Люксембурге перехватила двоих — австрийца и немца по пути из Вены в Брюссель с восемью килограммами героина. Есть подозрения, что с партиями такого же груза где-то движутся другие курьеры. Известно ли что-либо в связи с этим? Может ли Интерпол чем-нибудь помочь?

«Ничего особенного. Весьма скучные пять минут, — к такому выводу приходит Чарльз Козлофски. — Вот вы бы пришли, когда мы по-настоящему заняты!»

Моим детям Бесани, Николас Кэтрин и Билли посвящается

С библейских времен, когда Каин убил Авеля, существует преступность. Вместе с жестокостью, похотью и завистью род человеческий с давних пор сопровождали убийства, изнасилования и кражи. Еще древние римляне чеканили фальшивые монеты, еще в Древней Греции грабеж считался преступлением, а в Лондоне в начале XIX века на каждых 22 жителя приходился один преступник. Нет и никогда не было народа, который бы обладал исключительным правом на добродетель. И тем не менее влоть до XVIII века власть не интересовалась преступностью. Франция, Германия, Австрия и Россия содержали собственную государственную полицию, используя ее для политических репрессий, в качестве оплота тирании, но только не для борьбы с уголовным миром.

Честь создания первых, действительно эффективных полицейских сил, сосредоточенных исключительно на борьбе с преступностью, принадлежит Соединенным Штатам. Это произошло в 1789 году, когда президент Джордж Вашингтон назначил тринадцать маршалов США и основал тем самым старейшее федеральное учреждение по охране правопорядка. Многие из нас представляют себе этих маршалов этакими вооруженными до зубов «крутыми парнями» в духе старомодных вестернов, но нынешние 3000 этих «парней» гоняются за беглыми преступниками по просторам Соединенных Штатов, а с помощью Интерпола — и по всему миру.

Наконец в начале XIX века и в Европе стали брать верх новые представления об обязанностях полиции. В 1817 году было создано парижское Сюрте, [2] а в 1829-м — лондонская Полиция метрополии, сотрудников которой называли пилерсами или бобби по имени ее основателя сэра Роберта Пила. Вскоре их примеру последовали почти все страны и крупные города мира. Так, в 1844 году появляется Полиция города Нью-Йорка с ее характерной восьмиконечной медной бляхой (отсюда кличка американских полицейских «коп», или «коппер» [3] ); в 1862 году в Сиднее возникает Центральная полицейская организация; в 1873 году Северо-западная конная полиция (позже — Королевская канадская конная полиция) создается в Канаде. К концу XIX века в Берлине, Вене, Мадриде и Риме так же, как и в Сан-Франциско, Чикаго, Буэнос-Айресе, Монтевидео и Рио-де-Жанейро, уже действовали опытные, хорошо подготовленные полицейские силы.

Начало было положено. Позже первые шаги сделала криминалистика.

Впервые преступник был сфотографирован в Брюсселе в 1843 году. Сохранились также снимки полицейского обыска в Глазго в 1865 году и сделанная несколько лет спустя не очень четкая фотография подозрительного типа из Нью-Йорка, которого пытаются скрутить четверо мускулистых детективов. В 1874 году парижская полиция уже ввела досье с фотографиями преступников. В 1878-м при Полиции метрополии создается первый Отдел криминальных расследований. В 1889 году было проведено первое удачное опознание, когда лионский патологоанатом Александр Лакассань доказал, что выловленное в Роне почти полностью разложившееся тело при жизни принадлежало человеку, который хромал, страдал от опухоли лодыжки и водянки в колене. Это был труп Марселя Гуфля, парижского адвоката, исчезнувшего из дому много месяцев назад и, как было доказано впоследствии, убитого проституткой Габриэль Бомлар и ее сутенером Мишелем Эвро.

Уже в начале 90-х годов прошлого века начальник берлинской полиции мог с уверенностью утверждать: если свидетель в состоянии определить рост грабителя с точностью до трех дюймов, предъявите ему фотографии известных бандитов, имеющих рост в указанных пределах, и преступник будет установлен. А в Вене в эти же годы была разработана сложная система регистрации преступников, включающая малейшие детали, вплоть до религии подозреваемого. Наконец, было сделано крупное открытие XIX века в области криминологии — опознание преступника по отпечаткам пальцев на том основании, что во всем мире не найдется двух человек с одинаковыми отпечатками пальцев. Большинство считают, что впервые этот способ стал применяться в начале нашего века Полицией метрополии, руководимой выдающимся комиссаром сэром Эдвардом Генри. На самом же деле, Аргентина еще в 1896 году использовала его в качестве основы национальной системы опознания преступников после того, как местный шеф полиции Хуан Юсетич нашел в Буэнос-Айресе убийцу, идентифицировав его по кровавому отпечатку большого пальца, оставленному им на двери.

Что и говорить, выглядит все это впечатляюще. Впору посочувствовать несчастному преступнику XIX века, вечно гонимому, отверженному тупице. Вот заявление сэра Генри Смита, комиссара полиции Лондона, проникнутое характерным высокомерием старшего офицера полиции поздневикторианской эпохи: «Преступники — да простят они меня за эти слова! — одержимы странным желанием повторяться. С удивительным и глупым постоянством карманник работает на одних и тех же маршрутах омнибусов, возвращается на те же самые улицы и ворует одни и те же вещи. Эти особенности у профессионалов более высокого уровня еще больше поражают. Грабители банков и фальшивомонетчики, словно завороженные, не изменяют своему стилю действий. В их головах нет. иных идей, кроме ограбления банка и подделки денег».