Интернационалист
Шрифт:
Деревня располагалась у подножия невысоких скалистых гор красно-коричневого цвета. Иван отправился в сторону гор, я же, пока было светло, решил прокатиться верхом на двугорбом верблюде.
Ровно через час молодая девушка-гид пригласила туристов на ужин.
Под длинным навесом, сооружённом из подручных материалов и пальмовых ветвей, были расставлены низкие столики, гостей разместили по-восточному на полу, усадив на подушках. Мы с Иваном выбрали столик с краю. На нём уже были расставлены плетёные из тростника тарелки с сухими финиками, верблюжьим сыром и свежеиспечённые лепёшки.
Иван извлёк из своей сумки бутылку русской водки и поставил на стол.
– Приобрёл в дьюти фри по российскому паспорту, – сообщил он. – Отпускали по две штуки на брата.
Следом за бутылкой на столе появились два стакана.
– А это позаимствовал в отеле, – усмехнулся он весело, совсем не так, как усмехался, излагая мне о своём давнем пребывании в Египте.
В это время к нам подошёл юноша – бедуин в белой джалабее и повязанном на голове красно-белым смаггом – больше известном, как арафатка.
– Зарб готов, господин, – сказал он два слова по-русски и показал пальцем на стол, на котором лежал целиком зажаренный баран.
– Шукран, – произнёс Иван слово благодарности на египетском языке и положил на стол монету достоинством в один фунт.
Конец ознакомительного фрагмента.