Интермир
Шрифт:
– Ты его уже выкачал?
– Еще нет, Профессор. Законтачил.
Коротышка кивнул. И только. Он смотрел на меня. И ждал.
В башке моей щелкнуло. Так вот откуда моя слабость, вот как Жуакин проник в память Старика, вот что творилось до того, как я выкинул его в окно. Теперь я понял, что помешал ему сказать Профессор… Вспомнилась сухая красноватая земля, с которой исчезли кровавые следы… Ох, как хотелось бы ошибиться!
– Ты – корнеплод. – Я злорадно отметил, что Жуакин замешкался и растерянно глянул на Профессора. – Бинарии вырастили тебя в горшке, вон как этих. – Я кивнул на лазутчиков.
– И удобрили душами твоих сородичей, – поддакнул Профессор. Жуакин молча смотрел на меня.
Даже страх, ледяным булыжником угнездившийся в животе, не мог соперничать с ослепляющей ненавистью: я понял, для чего понадобилась кровь Джея. Теперь ясно, почему вдруг у бинарного клона появились мощь и способности Путника. Кошмарное открытие не укладывалось в голове и в то же время все расставляло по местам.
– А еще подкормили чарами магов, – добавил Профессор.
– Что? – еле слышно шепнула Акасия.
– Они спелись с ХЕКСом! – Собравшись с духом, я посмотрел Профессору в глаза, но долго «снега» не выдержал. – Они выращивают, а те снаряжают.
– И дают власть! – рявкнул Жуакин. – Власть надо всем и вся!
Меня вдруг охватила такая слабость, что я чуть не грохнулся. Акасия незаметно взяла меня за руку. Наверное, боится или подает какой-то знак, подумал я. Оказалось, нет. Краем глаза я заметил вспышку, и тотчас руку мою кольнуло, будто статической искрой. Жуакин попятился, и мне разом полегчало. Акасия разорвала наш с ним контакт.
Конечно, надо было воспользоваться моментом, но давешнее открытие меня напрочь оглушило и парализовало. Соперничество Бинарии и ХЕКСа было нашим главным козырем. Но их сотрудничество лишало нас всякого преимущества.
Короче, нас уделали.
Профессор бросил взгляд на Акасию – всего лишь взгляд, – но она дернулась, как от удара током, и кулем повалилась на пол.
Я успел ее подхватить. Окликнул, но она не ответила. Хотя глаза ее были открыты, она, похоже, лишилась чувств. Дышать дышала, но не отзывалась.
– Выкачай парня, – велел Профессор.
– Быстро не выйдет, – замялся Жуакин. – Он сильный.
– Тогда забирай его. И девку.
Не дожидаясь приказа, корнеплоды шагнули к нам. Одному-другому я врезал, но их было слишком много, а я – с бесчувственной Акасией на руках.
– Джои, мы с тобой – глашатаи Морозной ночи, – ухмыльнулся Жуакин.
Корнеплод огрел меня дубинкой по голове, оставив мне одну задачу – не вырубиться. Смутно помню, как меня тащили по коридорам, а в голове моей вертелось это название – Тьма-Стужа. Где-то я его уже слышал… От кого?..
Морозная ночь скоро.
Шепот, пронизанный болью… кровь на каменистой земле… предостерег и… умер…
Джей…
Видимо, ненадолго я все же отключился. В себя пришел уже в клетке. Акасии не было, напротив – Жуакин.
Нет, клетка – неточное слово. Скорее, чехол из металлической сетки. С «капюшоном», раскинутыми в стороны «рукавами» и «штанинами». На запястьях и лодыжках у меня были манжеты, от которых тянулись сотни разноцветных витых проводов. Торс и ноги схвачены ремнями. Я мог пошевелить головой, и только.
Страх когтистой лапой стиснул желудок. Приехали. Я так спеленат, что даже пальцев не чувствую. Контакт с Интермиром невозможен – Жуакин постарался. О Тони ни слуху ни духу. Акасия в обмороке. Если не хуже. Я в ловушке бинариев, и спасти может только чудо.
Жуакин, тоже спеленатый, был абсолютно спокоен.
– Знаешь, без тебя ничего бы не вышло, – сказал он, будто я помогал ему завершить труд всей жизни. Как ни противно, но, похоже, так оно и было. – Чтобы выкачать всю силу Интермира, пришлось бы угрохать кучу времени. С налету не справишься. Уж больно вас много. Да уж, морока… Но ты, Джои, – небывало мощный Путник. Если б не ты, было бы много возни…
Хотелось спросить, какой возни и почему он тоже привязан. Ради чего вся эта затея и чему он так радуется. Хотелось вопить и рваться из пут. Но я лишь попробовал оглядеться и с трудом выговорил:
– Где Акасия?
– Как мило, что ты о ней беспокоишься. Может, и я когда-нибудь влюблюсь. С Джолиеттой мы поладили. Хорошо, что она уцелела в камнепаде. Я надеялся, никто не пострадает, но… не было выбора.
Не было выбора. Ну конечно, он и подстроил камнепад. Знал, что после ЧП Базу закроют на выход и он сможет выкачать энергию из максимального числа Путников. Все сходится! Всеобщее уныние, после гибели Ежи накрывшее нас, как ощутимый туман… Вялость Джо… Вот как он добыл формулу для прохода на Базу – украл энергию и память Джо… И героем явился в Интермир.
А мы его впустили.
Секунду назад я был близок к панике, но теперь на меня снизошел покой. Плевать на Жуакина, сейчас главное – руки-ноги. Если вдруг удастся бежать, они должны меня слушаться. Правда, никакого плана еще не было. Я хотел только одного – поквитаться за смерть Джея с тем, кто был со мною на одно лицо.
Я согнул пальцы правой руки, затем левой и почувствовал, что кровь потихоньку притекает: в кисти будто вонзились тысячи игл. Ладно, потерпим, а пока разберемся с хитроумным сетчатым чехлом.
Провода, прикрепленные к моим конечностям, уходили вниз и змеились по полу, на котором были выгравированы какие-то тайные знаки. Все это смахивало на декорацию второсортного фильма. Разбегаясь в разные стороны, провода образовывали пятиконечную звезду, в центре которой высилась невиданная машина.
Благодаря обучению в Интермире кое-какие ее части (вроде передатчиков, приемников и генераторов) я узнал. Все они крепились к какой-то штуковине, похожей на гигантский трансформатор. Странную картину довершали тринадцать фигур в темных балахонах, окружавшие механизм. Под капюшонами не было лиц, одна чернота.