Чтение онлайн

Глава седьмая

Небольшой отель со скромным названием "Капля в море" был одним из самых красивых зданий в этом секторе Алмуньи, а может, и в мире вообще. Представьте себе камешек, падающий в воду. Он ударяет по водной глади, на ней появляется небольшой пузырь. Пузырь растет, увеличивается, напухает и в итоге взрывается тысячей брызг, разносящихся во все возможные стороны. Именно этот момент в своем творении и удалось запечатлеть архитектору здания.

Чем-то это напоминало ледовую скульптуру высотой в двадцать этажей. Бесформенный всплеск и брызги, разлетающиеся в стороны. Эти продолговатые и округлые капли благодаря тонко настроенному магнитному полю просто висели в воздухе рядом с основанием.

Рауль Молина лежал в двуспальной кровати одного из лучших номеров "Капли в море", а рядом с ним калачиком свернулась Ева Каррини, которую Рауль то и дело поглаживал по бедру. Понравилась ему эта женщина. И внешне, и в постели. Он еще хорошо не изучил её характер, но был уверен, что она понравится ему и той самой внутренней красотой, которой, как он считал, большинство женщин были лишены напрочь.

Двадцать пятый век -- время, когда мужчину от женщины можно было отличить только по внешности. Психические половые различия стерлись, уступив место почти что одинаковости. Половина представительниц прекрасного пола даже настоящую женскую одежду надевали только по большим праздникам, отдавая предпочтение удобному унисексу. Процентов восемьдесят отказывались рожать, предпочитая сдавать генетический материал в центры искусственного выращивания. Были даже те, кто проходили небольшую коррекцию, избавляясь от женственных форм тела.

Раулю это все не нравилось. Ему были по вкусу именно женщины в полном смысле этого слова, а не мужчины, по ошибке природы получившие женское тело. И он считал, что Ева как раз такая.

Даже то, что занималась она далеко не женским делом, не имело значения. Делить работу по половому признаку людям двадцать пятого века было не свойственно.

В Еве была некоторая жесткость, но Рауль был уверен, что это маска, сформированная годами работы в охране Борисова. В этой женщине Молина смог уловить некую искорку нежности, женственности, пусть даже и глубоко спрятанную. И Молина был уверен, что смог бы извлечь её на поверхность.

Отношения у Молины не складывались. Никогда. Последнее, что можно было хоть как-то ими назвать, прошло десять лет назад. А потом были только мимолетные сексуальные контакты и получение удовольствия с помощью спецпрограмм. Виной были и специфические вкусы Рауля касаемо противоположного пола, и его вторая личность убийцы. Он даже хотел пойти в инженерный центр и избавиться от либидо, но в последний момент, сам не понимая почему, передумал. И теперь он понял, что это была судьба.

Ему даже показалось, что он влюбился. Как тогда, десять лет назад. И эта мысль приводила его в неистовство. Не из-за самого чувства любви. В глубине души Молина даже желал этого -- выполнить последний заказ и, как герой кинофильма, найти любовь всей жизни и осесть с ней где-то вдали от людских глаз.

Рауля донимало другое. План убийства Борисова, который сообщили ему, не совпадал с тем планом, который поведали Каррини. А это значило, что она как свидетель тоже должна умереть. От его руки.

А вслед за ней и сам Рауль. В этом он уже не сомневался. Кто бы мог заказать Борисова, еще и заплатить за это такие деньги? Мафия -- но у этих полно своих исполнителей. Они бы не прибегали к помощи человека со стороны. Организованная преступность чужаку такое точно не доверила бы. Да и в последнее время они предпочитали мирно уживаться с корпорациями.

Магнус Киттинг? Гипотетически это возможно, но не нужно. Зачем главе Объединения лишать жизни Борисова?

И только одна кандидатура возможного заказчика выглядела реальной. Стивен Райз. Политикой Молина не увлекался, но знал, что между "Маджестик" и "Ассаж" отношения были отнюдь не дружеские. Райз мог вполне заказать Борисова с целью подмять под себя Алмунью. А такая шишка, как глава одной из мегакорпораций, конечно же, не оставит в живых исполнителя.

Нужно было что-то предпринять, и, похоже, Рауль знал что. Записать признание и пригрозить Райзу, что если он умрет, оно автоматически попадет в руки СМИ и Объединения. Больше он ничего не хотел. Ни требовать от Стивена денег, ни чего-либо еще. Просто чтоб его оставили в покое. А план убийства он сможет изменить так, что Ева не пострадает. Только делать это нужно с осторожностью. Рауль не был боевым модификантом, даже частичным. Он не был ни сильным, ни быстрым. Даже прицельной модификации глаз не имел. Если охрана Борисова что-то заподозрит -- лучше застрелиться сразу.

Молина провел пальцем по загорелому бедру Каррини, поднялся, выглянул в окно. Чуть выше его висела продолговатая капля, фокусирующая солнечные лучи, от чего в комнате даже в хмурую погоду создавалась иллюзия солнечного дня.

Он отдал команду с интерфейса, и целостность псевдостекла нарушилась, в нем образовались еле заметные поры. Лицо Молины облизал сухой алмунийский ветерок.

Раньше Рауль играл по чужим правилам. Выполнял то, чего от него требовал заказчик. Но сейчас ситуация изменилась. Ему предстоит сыграть за самого себя. За собственную жизнь и жизнь женщины, которая лежит в кровати.

Молина не знал, готов ли он к такому и каковы его шансы на успех. Но он четко понял, что сделает все возможное, чтобы выжить.

***

Карлос Торрес, заместитель Евы Каррини в охране Борисова был человеком не раздумий, а действия. Не тем, кто говорит, что делать, а тем, кто безоговорочно выполняет приказы. И его это устраивало. Он никогда не рвался в верха, не стремился быть главным, не пытался руководить. Бывший солдат Объединения, а ныне охранник Борисова, частичный боевой модификант не любил лично встречаться с высшим руководством.