Чтение онлайн

– Да.

– За вами следят, ежели ты до сих пор не понял. За тобой, твоей женой, и всеми остальными. Сделай сей факт точкой отсчета в рассуждениях. Спроси меня, как я узнал этот номер телефона. Спроси, спроси. Нет? Дружеский совет, Рылеев: не допрашивай шофера. Он подумает, что ты сумасшедший. Ну, пока, Вась.

Связь отключилась.

Рылеев смотрел прямо перед собой. Водитель, включая третью скорость, повернулся к нему.

– Эй, мужик, телефон отдай, да?

– На дорогу смотри. На.

Он отдал телефон. Еще одна дама, рыжая, в фиолетовом танкообразном вуатюре, обогнала такси и слегка подрезала. Водитель заметил это на десятую долю секунды позже, чем требовалось, и ему пришлось основательно придавить тормоз и вывернуть руль. Вуатюр понесло по скользкому асфальту. Завизжали застопоренные шины. Рылеев крикнул:

– Блядь, на дорогу смотри, мудак!

Сзади в бампер ударил внедорожник, подтолкнув вуатюр к встречной полосе, и следующий по ней черный Мерседес зацепил такси левой частью бампера. Раздался треск, на тротуаре закричали.

Когда сознание вернулось, Рылеев рывком принял сидячее положение. Дикая боль возникла в правом плече и руке. В правый глаз потекла кровь. Мыча от боли, Рылеев попытался открыть дверь. Не получилось. Он повернулся, заорав, и ударил в дверь ногой. Открылось со скрежетом. Он стал выбираться на тротуар, под теперь уже сильный дождь.

Грозовые тучи расположились обстоятельно над городом, и стало темно, а дождь шел так же, как и раньше – не сильнее, не слабее.

В кухне Либерманов целовались узбечка Мария, кухарка лет сорока, и непонятного происхождения Анатолий, тридцатилетний умелец, мастер на все руки. Вошла Светлана и направилась к холодильнику, на ходу бросив:

– Вы оба уволены.

Открыв холодильник, она вынула из него яблоко, откусила от него смачно и, жуя, вышла.

– Вот же сука, – сказал Анатолий.

Вадик, вооружившись совком и метелкой, собирал в кучу куски разбитой антикварной лампы. Светлана, жуя яблоко, возникла у него за спиной и сказала зловеще:

– У нас есть горничная, Вадик.

Вадик удержался, чтобы не вздрогнуть, и ответил спокойно:

– Она занята.

– Что тут случилось?

– Ничего.

– Как все таинственно.

Вадик нарочито тщательно высыпал обломки лампы в мешок для мусора. Светлана села в кресло возле стола, продолжая жевать и чавкать.

– Ты уверен, что лампа сама разбилась?

– Я на нее случайно налетел.

– Ууу. Больно было? Повредился? Детородный орган в порядке?

Он выпрямился, сунул руки в карманы, и оперся о край стола.

– Как ты сказала?

– Это я просто за тобой присматриваю, супруг мой неврологический. Мой блистательный медицинский муж, жопу рвущий, чтобы принести пользу обществу своими исследованиями и следованиями. Наверное я плохо исполняю свои обязанности – а что ж вы хотели? Я ведь просто тупая толстая корова, и ноги у меня иксом. Мисс Восточная Вселенная так думает, и ты с ней согласен. Вообще-то она думала, что я кривоногая, но ты ее поправил. Ноги иксом.

Вадик открыл ящик стола и вынул из него стетоскоп.

– Ты хочешь застрелиться из стетоскопа? – спросила Светлана.

– У тебя галлюцинации. Ты как себя чувствуешь?

Светлана положила ногу на ногу и улыбнулась цинично.

– У мониторов тоже галлюцинации. Можешь все выступление этой бляди посмотреть в записи. Я подаю на развод, Вадик.

Он вынул из кармана платок и начал протирать стетоскоп, будто он был бармен, а стетоскоп – бокал для мартини; тщательно, внимательно, оценивая светоотражательные свойства предмета.

– Ты жалкое ничтожество, Вадик. Пустое место. Мой отец сделал тебя главой института десять лет назад. Ты – врач, который за все это время ни разу никого не врачевал. Когда я тебя встретила, у тебя были только долги и один дырявый костюм. Будь благодарен – мне и моему отцу: когда мы расстанемся, у тебя не будет долгов. Я их заплатила.

– Чем это, интересно? Ты ни одного дня в своей жизни не проработала.

– Я дочь богатого человека. Это тоже работа. Квартиру я оставляю себе. Проедусь по европам, а потом найду, скорее всего, настоящего мужчину, который будет любить меня за то, что я такая, какая есть, и денег у меня много.

– Ты хорошо все обдумала?

– Почему ты спрашиваешь?

– Не обдумала. Все вы, бабы, такие – эмоций много, логики никакой.

Сочась сарказмом, Светлана сказала, повысив голос:

– О, да, я знаю – женщины все дуры. Такие дуры! Уж такие дуры!

– Тебе лично ум и не нужен.

– Некоторые девушки рождаются красивыми, а некоторые богатыми. Ни то, ни другое качество невозможно приобрести, заработать, выстрадать – только получить по наследству. Какая разница? Мы пользуемся тем, что у нас есть – для привлечения мужчин. Мой следующий муж будет мне верен всегда, уж ты не сомневайся, я теперь опытная. Даю тебе срок до полуночи, Вадик, чтоб ты убрался из моей жизни. Мой несчастный отец, который тебя ненавидит, возможно захочет, чтобы тебя убили. И будет предпринимать какие-то шаги в этом направлении. Может быть, я попытаюсь его отговорить. Ты этого не стоишь, правда. Моя несчастная деревенская мама пожелает, чтобы я приняла на себя опеку над детьми, без твоего участия, и я, так и быть, пойду ей навстречу в этом вопросе.

– Ты совсем не понимаешь, что происходит, да?

– Конечно нет. Где уж мне. Я ведь женщина.

– Нет. Ты – часть правительственного заговора. И ты даже об этом не подозреваешь.

– Чего? Какого заговора?

За окнами сделалась темень страшнейшая, и гроза наконец-то развернулась всерьез. Вспышка молнии на мгновение осветила квартиру Зураба Кипиани, и улицу тоже. Зара крадучись проследовала к камину, оглянулась, потянулась рукой к полке, нажала кнопку. Открылась потайная дверь, и за ней обнаружилась комната с тремя металлическими шкафами у стены.