Чтение онлайн

— Нет, не нужно. Просто постарайтесь ускорить вылет.

Гаррет прицелилась для третьего выстрела. Дыра в двери стала шире — отчасти из-за усилий ос, отчасти из-за того, что второй выстрел не был столь же удачным, как первый. Пуля срезала небольшой кусок двери и пронзила трех ос, но около дюжины этих тварей по-прежнему пытались проникнуть в Брюшко.

Уэбстер приказал всем припасть к полу и не шевелиться. На первый уровень уже проникло немало насекомых, но они в большей степени интересовались друг другом, чем людьми, которые лежали неподвижно и были для них практически невидимы.

После того, что случилось с Уэйнхаусом и Такеши, уцелевшими овладело отчаяние. Оба погибли, один был рассечен пополам, от другого вообще ничего не осталось. Зловоние, удушающая жара, нескончаемые вопли… Люди были сломлены, опустошены — призрак надежды на спасение таял.

Палец Гаррет лежал на спусковом крючке. Она закончила короткую мысленную молитву — так было при каждом выстреле, ее мозг отдал приказ, и тот прошел через руку и кисть к последней фаланге указательного пальца.

В самый момент выстрела в ее локоть ткнулась тля величиной с яблоко. Удар был слабым, но и он сказался на точности прицела. Ее оружие, модификация израильской штурмовой винтовки «Тавор 21-С», выстрелило пулей калибра 6,5 мм и весом 5,9 г, которая со скоростью 854 метра в секунду понеслась по траектории, поднятой на три градуса относительно желаемого направления. Гаррет лишь оставалось надеяться, что диаметр входного отверстия окажется малым и что выстрел угробит несколько ос.

Вместо этого выстрел снес полдвери и убил лишь три осы.

— Они здесь! — закричала Гаррет и замерла, упав на пол.

Другого выхода не было: опаснейшие противники даже в хорошо освещенном замкнутом пространстве, здесь, в огромном темном помещении, эти осы становились непобедимыми.

Гибель была неизбежной.

Осы ворвались в Брюшко волной смертельного ужаса, мгновенно заполнив все пространство яростным гулом. Давящая жара, зловоние, неотвратимый оглушающий рев подавляли остатки воли, густой сумрак порождал пугающие призрачные тени. Люди в отчаянии вжались в пол и затихли в ожидании конца.

Лестницу теперь озаряли зеленые осветительные патроны. Джейкобс, Миллс и Мэдисон не знали, сколько им понадобится таких патронов, чтобы преодолеть сотни метров мрака, а ведь им приходилось еще нести оружие. По мнению Миллса, лучше было остаться без осветительных патронов, чем без боеприпасов, и все с ним согласились.

Они не забывали об осторожности, но двигались довольно быстро, понимая, что времени у них мало: Пейн вот-вот сможет нанести ядерный удар. Вместе с тем они знали, что там, внизу, гибнут люди, и мысль о том, что план спасения может рухнуть из-за одного-единственного гигантского насекомого, заставляли их умерить скорость спуска.

— Дьявол, какая же здесь глубина? — бормотал Мэдисон.

— Ничего, таксист, разминка тебе не помешает, а то сидишь целый день в своем кресле.

— Это точно, сижу. Я и сердце не надрываю, как ты, когда трахаешь парней.

Джейкобс только оставалось удивляться, как эти двое могли язвить друг друга в такой момент. Но, может быть, именно это им и было нужно — обменяться уколами, чтобы отогнать страх перед тем, что ждет их внизу, и забыть об угрозе ядерного взрыва.

— Тихо!

Перила утратили гладкость. Они стали шероховатыми, как пемза, а чуть ниже уже на ощупь напоминали кораллы. Ступени покрылись бугристыми наростами, которые с каждым шагом становились крупнее.

— Думаю, мы уже близко, — сказала Джейкобс.

— Что это за бугры? — спросил Миллс.

— Не знаю. Да только вряд ли так задумал архитектор, — ответила Джейкобс.

Они выпустили очередной осветительный патрон, первый за сотню пройденных метров, и увидели, что бетонные ступени не только покрыты бурыми наростами — в них появились и дыры. Ниже бетон вообще скрывался под этим бурым веществом. Еще через два пролета лестница стала слишком тесной — дальше смог бы идти только ребенок.

— Не беда, — сказал Миллс. — У меня хватит пластита, чтобы пробить дыру до центра Земли.

— Не самая блестящая мысль, — сказала Джейкобс. — Мы тут в замкнутом пространстве, и тепловой удар и дым от взрыва пойдут вверх. К тому же мы не знаем, где находятся люди. Не хотелось бы убить их после того, как им так долго удавалось уцелеть.

Мэдисон ухмылялся сквозь зеленоватый свет.

— Думаю, — продолжала Джейкобс, — лучше сбить эту дрянь пулями, а не взрывчаткой. Может, тогда удастся пройти.

— Что ж, и это можно, — сказал Миллс, снимая с плеча винтовку.

Наверху Эндрю и Тадж не отрывали глаз от экрана.

— Смотри! Видишь, там опять движение.

— Да, Тадж. И что это значит?

— Значит, они живы.

— Но кто жив?

— Ну ты же знаешь, что это мне неизвестно.

— Но у этих не такой цвет. Значит, двое умерли, так?

— Э… Необязательно…

— Но вы же все время смотрите на этот экран.

— Верно. Потому-то, когда ты десять минут назад спросил, все ли они умерли, я и сказал — нет. Они не двигались, а датчики при этом показывали «нет движения, вроде как мертвый», а надо бы «нет движения, вроде как замерли».

— А эти вот двое, они все же мертвые.

— Может быть и так. Но восемь еще живы.

— Но одной из двух может быть моя мама! Мама и Уэбстер, ведь они спустились за мной на второй уровень!

— Эй, малыш, не спеши! Да там твоя мама. Да, двое там умерли. Но ты торопишься с выводами, вот что я тебе скажу.

— Но ведь это может быть и мама!

— Да? Зачем тебе все эти «может быть»? Я тебе так скажу: окажись там моя мама, я бы думал, что она — одна из этих восьми живых, потому что вероятность этого куда больше, чем если она — одна из двух, которые умерли. Тебе это понятно?

Эндрю в оцепенении смотрел на Таджа.

— Думаю, понятно, — прошептал он покорно.