Иной цвет

МИХАИЛ КЛИМЕНКО

ИНОЙ ЦВЕТ

МИХАИЛ КЛИМЕНКО-по специальности электромонтажник. Печатался в сборнике "Фантастика-67" издательства "Молодая гвардия", в журнале "Урал", в коллективном сборнике Южно-Уральского книжного издательства. В издательстве "Молодая гвардия" готовится авторский сборник М. Клименко.

ЦВЕТНАЯ КЛЯКСА

Утренний час пик.

Автобус полон под завязку. Я втискиваюсь между спинкой сидения и кассой. Гляжу в окно поверх какой-то широкополой шляпы.

Автобус проезжал как раз мимо пристани, когда за окном я снова увидел ту золотисто-лимонную девушку. До чугунного парапета, вдоль которого она шла в сторону причала, было метров двести, но я сразу узнал ее. И сегодня вся она светилась неправдоподобно чистым золотисто-зеленым пламенем! Конечно же, это она-та, которая вчера вечером, проходя мимо игравших на пляже волейболистов, так странно глядела на меня: пристально и в то же время поразительно равнодушно.

Дверь еще открыта. Я отчаянно пытаюсь пробраться к выходу. Но звякает одна половинка двери, кто-то там поворачивается, помогает закрыться другой. Пассажиры слегка удивлены моим неожиданным рывком.

За спиной какой-то шутник требует моего внимания:

– Костя!.. Эй, Дымкин, это еще не фабрика. Остановка "Институт"!-и смеется... Вроде бы намекает, что я в прошлом году не прошел по конкурсу.

Я не оглядываюсь.

И невольно, в сотый раз, начинаю вспоминать и размышлять о недавнем событии.

Перед тем как едва не произошла трагедия, над деревней пронеслась гроза с сильнейшим ветром, с оглушительными раскатами грома. Потом стало тихо, быстро вышло полуденное солнце и осветило мокрый высокий лес за рекой. А над лесом, перед занавесом темно-лазуровой тучи, появилась яркая близкая радуга...

С той самой минуты и возникло в моем зрении удивительное отклонение. Я видел все как н прежде, но с той лишь как будто бы незначительной разницей, что дома, вода, доски, машины, облака, камни и все прочее неживое казалось мне белым, черным и серым. Как в черно-белом фильме или на обыкновенной фотографии. А вот люди вместе с их одеждой, деревья, трава, животные и птицы были какого-то одного и того же цвета, и что самое поразительное-цвет этот был мне совершенно неизвестен. Я его никогда в жизни не видел и до сих пор не знаю, с чем его можно сравнить. Меня преследовало желание всем рассказать об этом безымянном цвете, но в то же время я прекрасно понимал, что бессилен это сделать. Цвет был светлым и чистым, очень насыщенным. Загадочный тау-цвет (как я его про себя назвал) был и не желтым, и не зеленым, и не синим, и не красным. Просто какая-то чистая и светлая смесь цветов...

На четвертый или пятый день я заметил, что во всем, что светилось тау-цветом, я начал улавливать, пусть и очень слабые, оттенки естественных цветов-как будто тот или иной живой объект был подсвечен цветным фонарем или окутан легчайшей дымкой. Но моя радость была преждевременной. В воскресенье вечером на пляже я, к ужасу своему, увидел и понял, что это какие-то не те цвета. Что все это значило-пока что я понятия не имел. И вот вчера, когда начала спадать жара, на пляже появилась та девушка-как золотисто-зеленое пламя под серым небом. Она была единственным золотисто-зеленым пятном среди тау-цветных деревьев и множества отдыхающих такого же цвета.

Я как раз играл в волейбол-и остановился, как вкопанный, когда вдруг увидел этот золотисто-зеленый горящий силуэт. Проходя мимо, она совершенно равнодушно и в то же время пристально долго глядела на меня. Стало вдруг темней. Может быть, просто солнце зашло за облако... Ничего не понимая, я под смех стоявших вокруг площадки ребят торчал с мячом в руках и смотрел на нее...

Кажется, она училась в седьмом классе, когда я-в девятом. Как она изменилась, повзрослела!

Золотисто-зеленым в девушке было все-и лицо, и руки, и платье, и даже сандалии. Чем дольше я на нее глядел, тем темнее становилось вокруг, а этот самый тау-цвет стал прозрачнее, как бы незаметней. Скоро она стала золотисто-лимонной и исчезла среди деревьев...

Так незнаемый цвет утратил то неопределенное значение, которое меня тревожило и тяготило, и стал восприниматься как нейтральный фон.

В моей цветослепоте все было непонятно. Я снова с беспокойством подумал о своем здоровье: теперь меня меньше волновала сама аномалия цветозрения-за этим скрывалось что-то поважней...

После отпуска я вышел на работу в среду, на второй день после того происшествия в деревне. Три дня кое-как проработал, но диковинная слепота не только не проходила, а приобретала все более странные формы.

Цветотонировщиком я больше работать не мог. Колориметрист, вся трудовая деятельность которого связана с цветом, различающий лишь белое, черное, серое, да еще какой-то "тау-цвет" - в этом было что-то трагикомическое.

Я ехал на фaбpикy, чтоб сегодня же, в понедельник, уволиться или перейти на другую работу.

Наконец-то автобус останавливается. Здесь выходят почти все. Дальше еще две остановки - и конечная. Около фабрики шофер постоит чуть подольше, и пока загалдевшие пассажиры выходят, он, как .всегда, по репродуктору объявляет:

– "Фабрика ЭФОТ". Билеты на пол просьба не бросать...-и закуривает, это я вижу, проходя перед автобусом.

То, что это фабрика, и без него все знают. И правильней было бы сказать: "Остановка ЭФОТ",потому что ЭФОТ-это и значит "Экспериментальная фабрика особых тканей". И никакого отношения к фотографии, как думают многие, это название не имеет. Теперь официально оно звучит иначе-"Экспериментальная художественная фабрика праздничных и особых тканей". Но все привыкли к короткому старому слову и никого уж не переучишь.

С заявлением об увольнении мне надо было зайти к директору.

Во дворе фабрики через траншею был перекинут узкий мостик, сколоченный из свежих досок. Недалеко справа, над этой же глубокой траншеей с выброшенным на стороны темно-серым грунтом, над новыми водопроводными трубами был перекинут другой такой же мостик. По одному люди шли в одну сторону, по другому - обратно.

И вдруг за тем мостиком, в дальней стороне двора, куда только что вдоль высокого забора, гремя пустыми флягами, укатил грузовик, я увидел яркое цветное пятно-нечто слепящее фиолетово-розовое...