Иностранцы
Шрифт:
За водой бежать к реке, долбить прорубь не было необходимости - у Николаевых вода имелась своя. В предбаннике еще летом Феликс пробурил скважину и поставил электронасос "Аза". Вот только не купили (глядя на зиму-то к чему?!) длинного пожарного шланга. Да и тонких резиновых не удосужились приобрести - садом решили заняться на будущий год. Придется бегать с ведрами. Быстрыми жестами своих длинных рук Феликс утвердил Элю возле насоса, мальчика погнал с ведром воды на чердак - чтобы пламя, если оно прорвется через щели наверх, не подожгло стропила и неизбежный плотничкий мусор. А сам, схватив ведра (пока Эля заполняет два других), понесся по лестнице - через основной дом - в сени налево - и через распахнутую дверь - водой, превращающейся в пар, - на станки, на полы...
К счастью, минут за десять удалось погасить огонь. Обгорел подоконник окна, через которое забросили "гранату Молотова", угол рабочего стола, пламя подпортило деревянные поделки, но пол остался цел (только с черными розами кое-где), не говоря о потолке - его лишь лизнула красная стихия. На всякий случай Фелиекс самолично поднялся на чердак, где продолжал стоять, трясясь от возбуждения, Коля с ведром воды в руках.
– Все нормально?
– спросил отец.
– Да. Только мне показалось...
– мальчик показал рукой.
– Туда вместе с дымом что-то вроде розовое скользнуло...
Хоть на крыше гореть и нечему, Феликс откинул верхнее окно, обитое жестью, и вылез наверх, но на морозной пленке поскользнулся - и сполз на ногах, размахивая руками ( ведро отбросил), до самого края, до водосборного ребра и там, наконец, не удержавшись, грохнулся лицом вперед, порезав пальцы о жесть. Но с крыши не слетел. Медленно встал и вернулся на чердак.
– Всё о кей.
И только сейчас увидел, что, несмотря на мороз, он бегал с ведрами без перчаток.
Николаевы никакой помощи со стороны, конечно, не дождались.
В селе Весы не было пожарной команды - люди в случае беды спасались сами. Конечно, родня помогала родне, соседи соседям. Но к дому странных новых поселенцев никто не подбежал, не предложил подсобить. Только вновь на улице, метрах в ста переминались на сугробах мальчишки и смотрели, как над домом поднялся было черный дым и вскоре, став серым, развеялся...
К вечеру горе-англичане протопили баню, вымылись. Пока мылись родители, мальчику было дадено ружье с холостыми патронами и разрешено стрелять в любого подозрительного человека, кто будет шастать у заборов.
Среди ночи Эля и Фелиск выпили красного подогретого вина и только сейчас до них дошло, какой беды они миновали. Если бы бутылка с бензином была брошена не на рассвете, а в полночь, они могли бы во-время не спохватиться... Эля плакала, сморкалась в платочек, пыталась улыбаться и снова плакала.
– Все, все. На этом все. Я больше не выдержу. Третий раз с нуля начать уже не смогу. Надо по-быстрому все распродать и - уедем...
– Почему?!
– Ты сам знаешь, почему. Нам здесь не жить. Поедем к моей маме в Крутоярск-двадцать шесть. Там, в зоне, никто не тронет.
– А что я там буду делать?
– застонал Феликс.
– Придумаешь. Ты талантивый.
– За медные деньги паять никому не нужные микросхемы? Мед разводить нельзя, химия, все отравлено... хлеб сеять негде... рыбу ловить не советуют светится... Что мне там делать? Матрешки резать?
Эля плакала, Френсис курил. Мальчик лежал в соседней комнатеке и продумывал свои уже почти взрослые думы. Он обязательно поступит в Кембриджский университет, он будет учиться и работать, заработает денег... Он пригласит маму с папой в Англию, пусть они вместе с ним поживут года два-три, пока на родине дикий капитализм не перерастет в цивилизованный... Тогда здесь и отцу с мамой найдется применение - они же очень талантливые.
Наутро Феликс чернее негра собрался в Малинино. Они с Элей договорились: Феликс даст в тамошнюю газету объявление, что их усадьба срочно продается ( вместе с коровой, моторной лодкой, трактором в гараже и пчелами в подвале), а районных начальников попросит весной перевести их на вертолете в верховья Кизыра, ближе к гольцам Саянским. Там, где никого, кроме медведей (даже охотничьих избушек там нет), они построят дом и будут жить. А разбогатеют со временем сами купят вертолет.
– Ты у меня прямо Ленин, - шептала, утирая слезы, Эля.
– Мечтатель! Ну, хорошо, хорошо... O, Good Lord!.. Только бы скорей отсюда... Если до весны найдется покупатель... И если Николай Иванович снова поможет со строительством.
– Поможет! Потому что предатель, растрепался! Я еще с ним буду иметь разговор!
Феликс ушел к железной дороге, Эля с сыном остались дома.
В Малинино, в здании бывшего райкома партии под трехцветным флагом, длинные коридоры были покрыты темнокрасной, вытертой до нитяной основы ковровой дорожкой. Но на дверях блестели новенькими золотыми буквами фамилии начальников. К главе администрации
Феликс решил не соваться, он вспомнил - продавщица Лида что-то рассказывала про заместителя главы... Заместителей оказалось в этом здании трое.
– Скажите, пожалуйста, - спросил Феликс у проходившей мимо хмурой женщины с бумагами в руке.
– Кто из замов отвечает за еду, что ли?.. снабжение?.. Он совершенно отвык за год от казенной речи, с трудом слепил фразу. Но девица поняла.
– Кутаков.
Секретарша Кутакова, молодая розовая девка с голыми руками и ногами, с сигареткой в красных губах, очаровательно улыбаясь, сказала Феликсу, что шеф очень, очень занят. Феликс с досадой почесал бородку и вдруг нашелся:
– Передайте, это, мол, русский англичанин... Он поймет.
В глазах секретарши мелькнуло удивление, она, кажется, что-то вспомнила... Да и быть не может, чтобы они здесь не судачили о странных новопоселенцах в селе Весы!
– Щас!..
– Девица скользнула, как спрут, всем своим розовым телом одновременно в дверь к начальнику и через секунду выплыла, с любопытством глядя на долговязого посетителя в дубленке и унтах.
– Проходите, Олег Иваныч примет вас.
Заместитель главы администрации, смуглый человек с усиками, очень похожий на таджика или узбека, но судя по фамилии русский, стоял возле сейфа и, сконфуженно расплывшись в улыбке, раскинул руки как бы для объятия: