Инквизиция

– Все отключено?

– Все системы отключены, адмирал. Готовлюсь выключить реактор.

Тревожно пульсировал синий свет, и от четверки обступивших его людей дрожали на стенах неровные тени. «Будто призраки у них за спиной», – с содроганием подумал адмирал Сиделис.

– Проверь, достаточен ли у нас запас энергии.

Центурион Минос кивнул и подошел к огромной светящейся сфере в центре капитанского мостика. Свет придавал особую рельефность его лицу, а за пределами этого островка сияния все громадное помещение тонуло в сером сумраке, скрывавшем безмолвные и погасшие интерфейсы и дисплеи.

В полной тишине Сиделис последний раз оглядел мостик своего флагмана. Корабль был на много столетий старше его и, если повезет, на столько же его переживет. Но адмирал никогда не увидит вновь своего корабля. Он постарался запечатлеть в памяти все до последней детали: Минос, запустивший руки в интерфейс; Эриста, возящаяся с факелом, на лице – усталость и смирение. И Хекатей, первый помощник, – он стоял слева от Эристы и держал ее драгоценный приборный ящик, устремив глаза на сферу.

Все они знали, что прощаются – и друг с другом, и с кораблем. Император назначил астрономическую цену за их головы, и даже бежать вместе было теперь для них слишком опасно. Там, снаружи, лежал целый мир, пусть и урезанный, но в нем есть множество мест, чтобы начать новую жизнь. Для некоторых.

– Больше чем достаточно, – доложил Минос. – Отключить реактор?

Сиделис покачал головой.

– Твоя задача здесь выполнена. Я сам закончу – я отведу этот корабль к его последнему пристанищу.

– Вы остаетесь? – спросила Эриста, когда белые языки пламени вспыхнули на конце факела, разгоняя тени.

– Где же мне еще быть? – улыбнулся ей Сиделис.

В этой женщине была изюминка, и тридцать лет назад он бы мог и приударить за ней. Теперь для человека ее профессии жизнь будет трудна – бушуют погромы, повсюду фанатики, доносящие на все, что выглядит хоть отдаленно неестественным. Но она достаточно умна и сумеет где-нибудь пристроиться – океанографом, например. Без них даже жрецам не обойтись.

Эриста не возразила, что удивило Сиделиса. И центурион Минос, оставшийся при своем идеализме, несмотря на все случившееся, тоже не возразил.

Хекатей шагнул к адмиралу, небрежно закидывая приборный ящик за мускулистое плечо. Он все еще был одет в остатки формы военного флота, со значком своего звания, гордо прикрепленным к обтрепанному воротнику.

– Прощайте, сэр. Знакомство с вами было для меня большой честью.

Ни от кого другого Сиделис не хотел бы услышать эти слова так, как от Хекатея. Даже от своей жены, погибшей в резне при падении Селерианского Эластра. Хекатей начинал юнгой в первом экипаже Сиделиса, почти четверть века назад, и с тех пор был правой рукой адмирала в каждом его экипаже. Чтобы остаться с адмиралом на этом последнем задании, он даже отказался от должности заместителя генерал-квартирмейстера. Прошло каких-то несколько месяцев, но как все переменилось!

– Спасибо, Хекатей. Удачи в Новом Гиперионе.

Несколько недель назад, до того как отключились «небесные глаза», они перехватили сообщение, радиопередачу с экс-имперского флагмана, призывающего все уцелевшие корабли примкнуть к колонизаторской экспедиции на опустошенный континент Новый Гиперион, свободный от тирании императора. Хекатей, никогда не знавший другой жизни, кроме флотской, решил попробовать.

Минос и Эриста, которых адмирал едва знал, тоже попрощались и вслед за Хекатеем покинули мостик, унося с собой факел.

Оставшись один, Сиделис подождал, пока стихло эхо их шагов, потом снова сел в свое адмиральское кресло, чтобы провести корабль эти последние несколько миль. Затем, когда судно окончательно остановилось, он поднял с пола мешок, зажег свой факел и направился в другую сторону. Словно по сигналу, густой синий свет вспыхнул в последний раз и погас. Сфера осталась висеть черным сгустком в кардановом подвесе, настолько темном, что ничто не отражалось от его поверхности.

Потребовалось четверть часа, чтобы по гулкому, пустому центральному коридору судна дойти до нужного места. Огромные двойные двери бесшумно отворились перед адмиралом, и он зашагал по центральному проходу – крошечная искра факела в необъятности зала. За прозрачными стенами простирался океан, но здесь, в пучине, ничего не было видно, кроме черноты.

Еще не доходя до ступеней, Сиделис увидел в конце прохода фигуру на троне, смутную тень во мраке. У подножия лестницы адмирал остановился, снял с плеча мешок и вставил факел в гнездо флагштока на полу.

Затем Сиделис медленно и неторопливо переоделся в парадную форму, правильную до последней детали, вплоть до адмиральских звезд и пряжки на ремне. Звезд, которые он носил тридцать пять лет. Наконец адмирал пристегнул парадный кортик, и серебряная резьба на рукояти холодно заблестела.

Педантичный до конца, Сиделис убрал снятую одежду в мешок и спрятал его в шкаф позади трона, потом вернулся к центру зала и поднялся по ступеням, чтобы торжественно преклонить колени перед сидящим на троне трупом. Тиберий Галадрин, Тар'конантур, император Фетии, невидяще уставился на него, темно-серые глаза над точеными скулами, нетронутые разложением, смотрели точно так же, как при жизни. На губах застыла слабая, печальная улыбка, и мантия, в которую он был облачен – того же ярко-синего цвета, что и форма адмирала, – прикрывала смертельную рану в его груди. У его ног лежал запечатанный сургучом блокнот – прощальное послание, уже написанное Сиделисом следующему истинному наследнику, который ступит на борт этого корабля.

Только одна деталь была неточной, но здесь даже адмирал был бессилен. Корона, что покоилась на черных как смоль волосах мертвого императора, была диадемой иерарха, не Короной Звезд. Та была на голове узурпатора, предателя…

Безмерная печаль охватила Сиделиса, когда он вытащил свой кортик:, кортик, никогда не знавший вкуса крови, й повернул его острием к себе. На мгновение адмирал почти заколебался, но потом снова посмотрел на Тиберия, видя отца вместо сына.

– О, Этий, зачем? Зачем ты должен был покинуть нас? Зачем не мог уйти вместо тебя один из нас?

Ответа не было, но Сиделис его и не ждал. Он прощался.

Затем Клеоменес Сиделис, первый адмирал Фетийской империи, уверенно вогнал кортик себе в сердце. Когда разум адмирала затуманился, ему показалось, что он слышит зов своего императора.

– Уже зима! Гильдия это подтвердила.

Я оел, щурясь от яркого, послеполуденного солнца, чтобы увидеть, откуда идет этот голос. Через минуту на тропинке внизу раздались шаги, а потом из-за камней появилась голова.