Чтение онлайн

Король правильно просчитал силы врага и численность своих войск, достаточную, чтобы нейтрализовать преимущество противника в стрелковом вооружении. Но он не мог знать, что открытого противостояния на поле битвы не будет.

У Людовика свое костюмированное представление, а у меня свое. Извини, малость помешаю. У меня костюм и реквизит получше.

Темнело. Гравиплатформа, плывшая над виноградниками, по опыту явлений «святого» Клинтона, выглядела как облачко и не привлекала внимания. В кругу шатров горели огни, двор собирался на вечернее шоу «Король Аполлон». Я тоже принарядился. Поверх штурмового бронескафандра, сейчас утонувшего в облаке, голопроектор был готов развернуть белую хламиду, нимб и крылья. Где-то в районе правого крыла затаилась верная катана.

Хорошо, в скафе запахов нет. Тысячи тел, моются раз в год, вонь перебивают парфюмом. Где ж ты, Русь православная, с еженедельной банькой.

Маркеры на дисплее показывали короля и кардинала, ага, уже близко. Но к началу спектакля я опоздал. Затренькали музыканты на лирах, запищали дудочки, создавая, типа, античную атмосферу. Мужик, помеченный у меня маркером как величество, выскочил весь в каком-то золотисто-желтом, солнце все-таки, не хухры-мухры, на голове неизменный парик, тоже желтый, и какие-то листики на парике. Человечек начал прыгать по сцене, если заранее не знать, что прыжки и ужимки означают балет, ни за что не угадать жанр представления. Где попик? А-а, в толпе, преданно ест глазами начальство. Все в сборе. Ну что ж, караул устал, закрываем собрание.

Действие первое. Киловатты акустической системы обрушили с небес похоронный марш Бетховена. Эта музыка может внушить оптимизм разве что некроманту. Музыканты скукожились и замерли. Живой звук не конкурент фонограмме.

Действие второе. Включаем габаритные огни. Из платформы в небо ударил столб света. Или с неба в платформу — с земли не разобрать. Внутри мой силуэт карающего ангела. Народ внизу охнул, оценили, как красиво.

Действие третье. Десантируюсь. Платформа висит метрах в трех над грунтом, плавно спускаюсь вниз на антиграве скафа. Голографические крылья раскрылись, выглядит, будто на них спланировал. Ну точно голубь на хлебную крошку.

Четвертое. Спрыгнул не прямо к Аполлоше, а в нескольких метрах от него. Иду грозно, весь в сиянии, нимб над головой, как фонарь уличный, все освещает. На пути пара герцогов или графьев, их так отстранил величаво, все же мускулы экзоскелета не шутка.

Пятое действие основное — суд над королем. Подошел важно. Он, молодец такой, никуда не сбежал, мизансцену не сломал. Положил ему руку на плечо и стиснул, тот взвыл от боли. Произнес медленно, на старофранцузский манер, для торжественности, мол, переполнили грехи твои, Людовик Людовикович, Божью чашу терпения, жизнь твоя распутная, прелюбодейская. А сейчас, гражданин Бурбон, против Божьей церкви войско повел, стервец? Против самого Бога выступил, страх потеряв? Это я сейчас легко рассказываю, а тогда видел перед собой затравленные глазки правителя, по приказу которого грохнули полторы тысячи моих гансов, и который собирался уничтожить всех, кто мне дорог на Земле-2.

Шестое действие. Казнь. По сценарию полагалось сорвать с него парик, взять головенку за натуральные волосы, а второй рукой рубить шею. Срывание парика позорит, и голову за парик не удержу. Тут прокол. Парик у него длинный и пышный, сдернул его, только король оказался плюгав, своих волос что у меня на коленке. Просто срубить голову — покатится, как футбольный мяч, не солидно. Подумал и сказал Людовику: «Отправляйся в ад». И безо всякого пафоса катаной проткнул ему сердце. Он сам был за колющее оружие.

Седьмое. Повторяю, но уже с преосвященством. Тоже голову не за что держать, тонзура бритая. Неудобные у меня клиенты.

Спектакль окончен, теперь производственное совещание. Меняю звук дискотеки на «Кармина Бурана». Именем Единого Бога упраздняю французскую монархию и провозглашаю на сто лет прямое правление наместника Бога. Понятно, кого именно.

Армию повелеваю вернуть в места постоянной дислокации.

Распускаю католическую церковь. Всем церковникам имущество под опись и на общее собрание к пророку через месяц в Париже. Теперь удар ниже пояса: отменяю церковную десятину, нокаут!

Почта, телеграф, вокзал, банк, землю крестьянам, мир народам, евро евреям, ничего не забыл?

Тушки экс-правителей забрасываю на облако, иначе им устроят пышные похороны. Взмахиваю крыльями, взлетаю на платформу, плавно глушу аккомпанемент и вырубаю иллюминацию. Всем спасибо, можете продолжать балет.

Великий французский народ имеет право на достойную жизнь, и для этого ему не нужны вандеи, директории, бородины, виши и реставрации. Достаточно убрать препятствия для нормального развития.

Просматривая, как Олег устроил Бурбону Ипатьевский дом, Михаил хмурился и просчитывал последствия. Ясно, Сартаков переиграл. Но для шокированных пришествием ангела парижан оно не существенно.

Самым недоработанным оказался финал. Когда сервоприводы экзоскелета метнули на платформу два трупа в фиглярской золотистой хламиде и алой мантии, произошел прокол. Их души он отправил в ад, а тела увез на небеса? Получается, так. Мог бы сжечь трупы бластером, вроде как геенна огненная прибрала грешников, не дожидаясь Страшного суда.

Далее. Креативные миссионеры свергли королевскую власть и взяли на себя ответственность за многомиллионную страну. Не рано? Кадрированный драгунский полк Единого, всего девятьсот сабель, еще только приближается к Руссильону. Кратчайшая дорога на Париж забита армией, ее командиры запуганы до мочеиспускания, но вряд ли уже лояльны к новым властям.

В Париже королевская и кардинальская казна. Если известия о казни Людовика опередят драгун, на содержимое закромов найдется достаточно желающих.

«Святого» и нескольких телохранителей можно перебросить на гравиплатформах, дальность позволяет. Как они возьмут Париж под контроль? Тем более что основная часть дееспособной государственной элиты переживает смену режима среди виноградников.

Михаил ощущал, что в темпе двести один к одному он уже просто не успевает за событиями внизу. Надо срочно менять управление Миссией. Ван Нааген, самый толковый специалист по общественному устройству, погряз в рутине промышленной революции. Всего одиннадцать человек ветеранов, заброшенных за последние три дня, к ним понемногу добавляется сегодняшняя десятка штурмовиков. Ради управления Францией придется перебросить в Париж всех с острова и из Ниццы, оставив у портала только охрану. Наступает кадровый голод.