Инкаба
Шрифт:
– По земле нам не пройти, – услышала Веснушка грустный ответ.
– Тогда, – девочка закусила губу, – тогда… У вас достаточно крепкие ноги?
Старушка торопливо закивала:
– В молодости я была прачкой, жила в деревне, пешком ходила в город. Набегалась.
– Отлично! – Веснушка зашагала к неприметной синей лесенке на углу одного из складов.
Эти ступеньки были рассеяны по всему Зумрату, по ним перемещались флагольеры, ухаживающие за тысячами флагов. Конечно, ни одной девушке, а тем более бабушке не пришло бы в голову карабкаться вверх, но деваться некуда.
– Мы.. Пройдем… Сверху! – девочка на ходу подбадривала старушку.
Но та и не думала отставать, карабкалась бодро, как обезьянка. Скоро они добрались до ската крыши и перевалились через снегорез. Веснушка отряхнула платье, затянула потуже красный вышитый пояс. Приложила ладонь к глазам, пытаясь выбрать правильное направление.
Перед ними расстилался лес флагов и флажочков разных форм – тут были и виндеры, и паруса, и крылья. Выше них темнели на горизонте Непролазные горы. Снопы воздушных шаров гроздьями висели над площадью. Их то и выбрала Веснушка ориентиром.
Крыши будто здоровались покатыми скатами, то объединялись в целые коридоры, то оборачивались совершенно плоскими пятачаками, что сделало путь Веснушки и старушки почти приятным. Сверху им видны были бредущие люди в нарядных одеждах, солдаты в серой с белыми галунами униформе и почему-то много черно-розовых мундиров, которые девочка видела впервые.
Музыка тем временем становилась громче и громче, ветер хлопал флажками еще радостнее, а запахи выпечки в передвижных лотках добирались даже до верхних этажей. Веснушка не рисковала отводить взгляд от кромки декораций главной сцены и потому не заметила, что крыша обернулась выемкой перед чьим-то чердачным окном.
– Ай! – ухнула вниз девочка, ударившись виском о водосточную трубу.
Черепица поплыла, в носу защипало. Старушка едва не упала в обморок:
– Ох, девочка, ты цела? Все из-за меня, сумасшедшей! Ну его, этот праздник! Проживем без него.
– Ну уж нет, – в голосе Веснушки послышались железные нотки.
Магия снова увела их от главной площади: чердачное окно исчезло, а коричневая черепица стала синей. Это была тихая восточная окраина. Веснушка нашла лестницу флагольера и они со старушкой осторожно спустились на тротуар.
Кругом громоздились маленькие домики в два и три этажа. Пышно цвели палисадники. И тут – спасение! Мимо ехал мотобиль родителей Веснушки!
– Ма-а-а-ама! – девочка побежала, подобрав юбки. – Захватите-е-е-е на-а-а-с!
Секунда, другая. Мотобиль вот-вот должен был остановиться, но вместо этого набрал ход и исчез за поворотом. За шторкой мелькнул сердитый мамин нос.
– Дорогая, – старушка тихо подошла сзади и взяла Веснушку за локоть, – это только сначала тяжело. А праздники. Ну их!
– Что-о-о-о? – девочка обернулась.
Вокруг них незаметно появились люди с сером. Как будто от стены отделились. И тут Веснушку прошиб холодный пот. Некстати вспомнилась мамина любимая поговорка – уныние ведет к безыменью. Нет, им рассказывали с детства сказки для непослушных детей, что если ниоль потерять или его украдут. Но это же сказки!
– Вы, вы, – девочка попятилась от незнакомых людей и от старушки.
– Макабы, да, – грустно подтвердил кто-то, – ты тоже. Нет имени, никто не видит, никто не узнает, праздников нет, домов нет, занятия нет.
Веснушка застыла, потом сморщилась и… расхохоталась.
– Идиотская шутка! А ну отойдите!
Девочка принялась нервно рыться в потайном кармашке за алым поясом. Там хранилось зеркальце. Потом подскочила к ближайшему окошку, завела руку с зеркальцем за затылок и начала высматривать с детства знакомую птичку. Силуэт белого лебедя: имя и почетная должность вышивальщицы в мастерской Кеконы. Веснушка уже делала успехи, ее пояс с образцами даже показывали гостям из королевского дворца.
Не может быть. Не может быть. Не может быть.
Лебедя не было.
И имя. Как ее называет мама? Она же не родилась Веснушкой!
Девочка сорвалась с места и побежала вслед за родительским мотобилем. Не может быть, чтобы мама ее не узнала. Е-рун-да!
Макабы не пытались ее догнать, когда их серые одежды остались позади, Веснушка вздохнула с облегчением.
Чем дальше она бежала, тем больше народу появлялось на тротуарах. Жители Зумрата спешили на главную площадь, где праздник должно было открыть приветствие короля.
Длинное платье девочки так некстати обволакивало колени, а тесный пояс не давал дышать. Люди тоже торопились, Веснушку постоянно толкали. Высокий мужчина в цилиндре шел прямо на нее и отпрыгнул в последний момент:
– Ой!
Девочка отшатнулась от прохожего, прижалась к заборчику, возле которого остановилась. Не может быть. Не может быть.
– Извините! – Веснушка вскинула руку.
Мимо спешила низенькая полная дама в модном платье с оборками. Она и не подумала услышать Веснушку и степенно проплыла мимо. Девочка разозлилась непонятно на кого, подскочила к женщине, дернула ее за рукав.
– Ай! – испугалась дама, оглянулась, удивленно посмотрела сквозь Веснушку и пошла дальше, потирая локоть.
Девочка пошла медленнее. Всматривалась в прохожих, может Нина попадется? Как будто впервые оглядывала родной Зумрат: особняки, палисадники богатого центра, в небе над крышами тысячи разномастных флагов.
У самой площади ей повезло, на краю стояли ее родители с Ниной! Мама высокая, а прическа пышная, тяжелая, как моток редкой пряжи, бордовое платье простое, никаких ярусов и оборок. Папа рядом в парадном костюме и котелке, нервно отстукивал дробь тростью. Присмотревшись, Веснушка заметила, что у Нины заплаканное лицо. Кругом кричали торговцы, играла музыка, громко говорили люди и слов родных никак не расслышать.