Чтение онлайн

– Понятно, – кивнул Уайтекер.

В начале января, добавил Кадмор, Уайтекер должен окончательно решить, подпишет он соглашение или нет. Затем прокурор собрал бумаги.

– Вы приняли верное решение, – сказал он, пожимая Уайтекеру руку.

Кадмор направился к дверям, но вдруг остановился и, обернувшись, сказал:

– Всех с Новым годом!{113}

В следующий понедельник Уайтекер явился в отель к Шепарду в дорогом костюме и ярком галстуке. Держался он по-свойски, был спокоен и уверен в себе. Судя по всему, на попятный он идти не собирался.

Уайтекер и Шепард сели за стол. Уайтекер начал с того, что соглашение еще не подписал, потому что все еще изучает его.

Шепард спросил его, нет ли новой информации о фиксировании цен. Уайтекер ответил, что не произошло ничего, о чем стоило бы сообщать.

– Но я подумал, что, может, стоило бы допросить Уэйна Брассера. Он знает обо всем этом гораздо больше.

– Мы собираемся поговорить с ним, Марк.

– Лучше с этим не тянуть. Если пройдет много времени, он забудет подробности.

Уайтекер должен разузнать как можно больше о фиксировании цен, настаивал Шепард. Тот ответил, что постарается, но это будет непросто – все осторожничают.

От фиксирования цен перешли к промышленному шпионажу. Уайтекер и раньше говорил, что АДМ подкупила одного из служащих «Интернэшнл минералс», Майкла Фрейна. Шепард попросил рассказать об этом подробнее.

Все эти сведения от Рэнделла, сказал Уайтекер. АДМ заплатила Фрейну солидную сумму за то, чтобы он добыл микроорганизмы, которые «Ай-эм-си» использует в производстве антибиотика бацитрацина.

– Вы увидитесь с Рэнделлом в ближайшее время? – спросил Шепард.

– Я вижусь с ним каждый день.

– В следующий раз спросите его о Фрейне. Посмотрим, что он скажет.{114}

В среду, 6 января 1993 года, Джим Рэнделл с наслаждением откинулся на спинку мягкого кресла реактивного самолета, принадлежащего АДМ. Он отдыхал, пусть и под рев двигателей. Ни звонков, ни совещаний. Он ослабил галстук, вытянул ноги, взял стакан с напитком.

Уайтекер стал искоса наблюдать за президентом АДМ. Уже второй день они облетали разные города в поисках места для производства нового продукта, метионина, – аминокислоты, которая, как и лизин, ускоряет рост животных. Большую часть пути их сопровождал консультант Крис Джонс, бывший коллега Уайтекера из компании «Дегасса». Только что они высадили Джонса на аэродроме города Лейк-Чарльз в Луизиане и остались вдвоем.

Несколько минут они говорили о том о сем. Уайтекер сказал, что встретил на днях одного типа из компании «Америкэн цианамид», которая занималась производством бацитрацина. Рэнделл откинул голову, собираясь вздремнуть.

Уайтекер сунул руку в левый внутренний карман пиджака, где лежал диктофон ФБР. При включении лампочка-индикатор загорелась красным.

Уайтекер наклонился к Рэнделлу:

– Знаете, этот парень из «Цианамида» все приставал ко мне с вопросом, откуда мы взяли технологию.{115}

Несколько дней спустя Шепард вставил кассету 1В13 в плеер «Тэскам». Надев пару объемистых наушников, он включил воспроизведение. По его ушам ударил рев двигателей реактивного самолета, и стало ясно, что запись испорчена фоновым шумом. Тем не менее он расслышал, как Уайтекер говорит о парне из «Цианамида», который интересовался, откуда у АДМ некая технология.

– Я сказал ему, что мы раздобыли ее, то есть технологию производства бацитрацина, у корейцев.

Рэнделл что-то сказал, но его слова заглушили самолетные двигатели.

– Что-что? – спросил Уайтекер. По-видимому, и в самом самолете слышимость была не лучше.

– Где раздобыли? – повысил голос Рэнделл.

– У корейцев, – сказал Уайтекер. – Стандартный ответ, который мы даем на такие вопросы. Правда, задают их не так уж часто.

– Угу, – пробасил Рэнделл.

Шепард отмотал часть пленки назад и прослушал разговор еще раз. Рэнделла не удивило, что Уайтекер соврал о происхождении технологии. Уже одно это кое-что означало. Шепард стал слушать дальше. Снова голос Уайтекера.

– А он говорит мне, что разговаривал с парнями из «Интернэшнл минералс» и они считают, что Майкл Фрейн, который ушел от них, украл штамм микробов и передал нам. Вот так и сказал.

– Угу, – отозвался Рэнделл.

Никакого удивления, полная индифферентность. Интересно, интересно.

Разговор перескакивал с одного на другое. Рэнделл упомянул некоего Скотта, сотрудничавшего с АДМ.

– Он ведь дружил с Майком Фрейном? – спросил Уайтекер.

– Ага, дружил.

– Через него вы и вышли на Фрейна, да?

– Угу.

– Значит, Фрейн не сам пришел к нам в поисках работы, его прислал Скотт?

– Не помню точно, что там было… – начал Рэнделл, но его слова потонули в реве двигателей.

Через несколько секунд слышимость восстановилась.

– Я заплатил ему за эту «букашку» пятьдесят тысяч.

– Самая дешевая «букашка» из всех, что мы покупали, – заметил Уайтекер, и оба рассмеялись.

Шепард попытался выудить хоть кусочек потонувшего в гуле высказывания Рэнделла, но безуспешно. Зато первая же фраза звучала как удар колокола: «Я заплатил ему за эту „букашку“ пятьдесят тысяч».

Затем Уайтекер сменил тему.

– Зря мы связались с Фрейном и его бацитрациновым микробом, – посетовал он. – Что нам надо, так это лизиновые «букашки» «Адзиномото».

– Думаешь, они лучше наших?

Шепард навострил уши. Микробы «Адзиномото» упоминались уже не раз. В вечер, когда Уайтекер в своей машине впервые рассказал Шепарду о мошенничестве с ценами, он говорил, что АДМ нанимала женщин, чтобы те покрутились возле американского филиала азиатской компании, постарались завести знакомство с кем-нибудь из служащих и навели их на разговор о продаже микробов. Шепард надеялся, что в записанном разговоре всплывет и это.