Чтение онлайн

– Да, конечно, – ответил Рихтер. – Но сейчас мне пора.

Агенты и Никсон отложили ручки. Допрос был окончен.

Увидев вышедшего в коридор Рихтера, Херндон и Мучник направились к нему.

– Нет, – покачал головой Рихтер. – Сейчас я не могу разговаривать. У меня встреча. Я устал, мне надо домой.

Они предложили встретиться утром.

– Завтра не получится. Я имею право приезжать в Мехико только по четным дням.

Удивленный Херндон спросил, почему бы Рихтеру не переночевать в городе.

– Нет, я должен вернуться сегодня.

Рихтер уперся. Херндон и Мучник знали, что Рихтер, если надавить на него, может вообще отказаться говорить. Поэтому договорились встретиться в посольстве через два дня. Рихтер простился и ушел.

Вечером в доме Рихтера в Куэрнаваке раздался звонок. Трубку сняла жена и передала ее мужу.

– Привет, это Марк, – услышал Рихтер. – Как дела?

Получалось, что у Херндона и Мучника выдался незапланированный выходной, и они воспользовались случаем осмотреть мексиканские пирамиды и прочие туристские достопримечательности. К пятнице они были готовы встретиться с Рихтером.

Около половины девятого утра Херндон собирался выйти из гостиничного номера и ехать в посольство, когда зазвонил телефон.{353}

– Это Рейнхарт Рихтер. Я только что узнал, что посольство сегодня закрыто из-за национального праздника.

Херндон поспешно схватил ручку. Все это нужно записать. Он сел на кровать.

– Да, посольство закрыто, – сказал Херндон. – Но я договорился. Нас впустят и предоставят комнату для беседы.

– О!.. – Рихтер помолчал. – Но, понимаете, я должен сегодня встретиться кое с кем. Это деловая встреча, очень важная. Я хотел поговорить с этими людьми по телефону и отменить встречу, но не дозвонился. Никого не застал. Поэтому я никак не смогу увидеться с вами сегодня.

Что это значит? Промариновав их два дня, Рихтер теперь придумывает отговорки. Неприятная догадка вспыхнула в мозгу агента.

– Это Марк Уайтекер просил вас не встречаться с нами?

Рихтер ответил не сразу.

– Я говорил с Марком позавчера. Но это касалось моего разговора с другими агентами, а не с вами.

– И он не просил вас отменить встречу со мной?

– Нет, он сказал, что знает вас и ничего не имеет против того, чтобы я поговорил с вами.

Рихтер добавил, что в ближайшие дни позвонит Херндону, и прервал разговор. Херндон положил трубку и дописал изложение беседы.

Агент был уверен, что Рихтер лжет. Он был убежден, что Уайтекер, с которым Херндон сотрудничал несколько лет, уговорил Рихтера уйти на дно. Но почему?

Херндон посмотрел на часы и понял, что Мучник уже ждет его в вестибюле. Вот и пусть знает, что Уайтекер ставит палки им в колеса.

В то же утро Тони Д'Анжело сидел в своем кабинете. Пиджак он снял и повесил на вешалку. В чикагском офисе было относительно тихо – сотрудники в эти ранние часы были заняты в основном просмотром газет или документов. Это был первый рабочий день Д'Анжело после возвращения из Мексики. Не успел он погрузиться в дела, когда раздался телефонный звонок.{354} Звонил Херндон из посольства в Мехико.{355}

– Тони, – сказал он, – у нас тут проблема.

Пока Херндон рассказывал о звонке Рихтера, Д'Анжело делал заметки. Все говорило за то, что Уайтекер убедил Рихтера молчать.

– Можешь поговорить с Уайтекером и спросить, не он ли убедил Рихтера отказаться от разговора? Уговори его перезвонить Рихтеру и изменить решение.

Д'Анжело отложил ручку в сторону.

– Ладно. Займусь прямо сейчас.

Дав отбой, он набрал номер Бассета.

– Майк, загляни ко мне, – сказал он. – Нам надо поговорить с Джимом Эпстайном.

Эпстайн связался с агентами примерно в половине десятого.

– Джим, не вешай трубку, я переключусь, ладно? – сказал Д'Анжело.

Он перевел разговор на телефон в кабинете руководителя, прошел вместе с Бассетом в кабинет и включил громкую связь.

– У нас возникли кое-какие проблемы, – начал Д'Анжело. – Во-первых, ваш клиент лжет нам.

– Ого, – протянул Эпстайн. – В чем именно?

Д'Анжело и Бассет поведали, что Рихтер с самого начала давал ложные показания, а затем изменил их и что теперь они противоречат показаниям Уайтекера.

– Он сказал, что именно Уайтекер надоумил его рассказать вымышленную историю. И это первая проблема. Уайтекер лжет. Вторая: он препятствует отправлению правосудия, побуждая свидетеля лгать нам.

– Черт бы его драл, – вздохнул Эпстайн.

Но и это не все, продолжал Д'Анжело. Только что из Мексики звонил Херндон, и, похоже, Уайтекер убедил Рихтера молчать.

– Получается, что Уайтекер как свидетель по делу АДМ с каждым днем теряет свою ценность, – сказал Д'Анжело. – Как свидетель, он должен говорить правду, а он врет, и это нетрудно доказать.

– Просто не знаю, что сказать, парни, – отозвался Эпстайн. – Я велел ему говорить правду.

– И вы должны убедить его, что нельзя вмешиваться в ход расследования.

– Да я только об этом ему и твержу! Я запретил ему звонить этим людям. Но не могу же я нянчиться с ним круглые сутки.

– Все же поговорите с ним еще раз, – попросил Д'Анжело. – Если это он приказывал Рихтеру молчать, пусть заткнется.

– Хорошо, поговорю. Вы пока будете на месте?

Агенты сказали, что будут.

– Ладно. Позвоню сначала ему, а потом вам.

Эпстайн перезвонил через несколько минут.

– Я связался с Марком, он на линии, – сказал Эпстайн.

Д'Анжело снова перевел разговор на громкую связь, и они с Бассетом вернулись в кабинет.

– Мы слушаем, – произнес Д'Анжело.

– Я не просил Рихтера молчать! – послышался возбужденный голос Уайтекера. – Он сам позвонил мне, потому что был расстроен после допроса. Он сказал, что вас не интересуют свидетельства против верхушки АДМ. Он был и правда расстроен тем, как шел допрос и как с ним обращались.