Инфо
Шрифт:
Это было непросто. Но постепенно, Алексей приходил в себя. Сначала смог выйти на улицу. Потом восстановился в институте. Благо, обошлось без взяток – факультету не хотелось терять столь способного студента, а причину академического отпуска практически никто не знал. Только порой вскрикивал по ночам. Но Эрик был рядом. Он всегда был рядом.
– Ты умеешь что-то кроме телепатии? – подсказал осторожно Юджин.
Леша посмотрел на него едва ли не жалобно.
– А вы… мне поверите?
Максим хмыкнул:
– Тут дело не в вере. Мы для себя уже все узнали и все решили. И теперь пытаемся понять, что знаешь ты. И что решишь.
Леша кивнул. Поблагодарил официантку, принесшую кофе. Вздохнул.
– Я раньше… еще в детстве, сочинял странные истории. О том, как светлые воины вступили в бой с великим Злом, в образе бесчисленных паучьих полчищ и прочих тварей. Мама считала, что у меня необычайно богатая фантазия. И сейчас я вспоминаю, что там – в этих историях – был Книжник и Мечник, и Лютнист… и многие еще.
Он фыркнул, вспоминая бесконечные рисунки, детские рассказы, записанные на листах в клеточку, аккуратным почерком. Даже баллады.
– Это не фантазии, – мягко возразил Юджин, медленно помешивая кофе в собственной чашке. – Это наше прошлое. И настоящее.
Алексей смотрел на них – двоих взрослых людей, о которых не имел ни малейшего понятия до момента, когда нажал вызов на телефоне. Людей, говорящих о том, что его «шиза», его безумие, его разыгравшееся воображение – все это реально. Это было настолько фантастично, что здравый смысл тормозил и сдавался без боя. Все воспринималось, как само собой разумеющееся.
– Настоящее?
– А ты думаешь, почему мы вспоминаем наши прошлые жизни сейчас?
– Прошлые жизни? – Леша нервно потер висок. – Хотите сказать, что Книжник действительно существовал?
– Мы все уже жили, – кивнул Юджин.
Мечник многозначительно молчал, приканчивая коктейль.
– И почему же? – Алексей безотчетно перешел на шепот, чувствуя себя персонажем комикса или фэнтезийной книги.
Юджин дотянулся, тронул его ладони, словно пытался обозначить свою осязаемость и реальность.
– Война продолжается, Леш. Наш мир все еще в опасности.
Алексей удивленно моргнул. Хотел было улыбнуться этой шутке, но Юджин смотрел серьезно, Максим – еще серьезней. А в памяти неожиданно ярко вспыхнули образы обугленных стен морга, букв, спускающихся с небес, и тела мертвой девушки, погибшей при неясных обстоятельствах. Леша вздрогнул всем телом, отдернув руки от чашки и от Юджина.
– Леша? – позвал Лютнист, заметив, что Книжник стремительно бледнеет. С трудом поймал его мечущийся взгляд. – Что такое?
– С-слова, – прошептал Алексей сдавленно, еле сдерживаясь, чтобы не начать панически отряхиваться от наползающих отовсюду строк.
Максим мигом подобрался, подался вперед, поймал ладони Леши, чуть сжал.
– Не бойся, – произнес весомо и спокойно. – Это твоя сила, Книжник. Ты сам можешь это прекратить, когда захочешь.
Леша удивленно воззрился на мужчину… и увидел. Сквозь образ обычного парня, сквозь кожаную куртку, синюю футболку с геометрическим каким-то принтом, зачесанную назад гриву волос и голубизну взгляда проступил совершенно другой Максим. Нет – Мечник. Благородный принц с тонким венцом на челе и сияющим мечом в сильных руках. Откуда-то, из невозможной дали, донеслись отголоски знакомой музыки и шум битвы, лязг мечей.
Алексей охнул, чувствуя под пальцами шероховатость пергамента – страницы самой Книги Жизни ложились в ладони. Информационное пространство распахивалось навстречу, раскрывалось пестрым цветком, обнажая бесконечные потоки знания. «Не бойся», – вновь прозвучали голоса собеседников, светлой мелодией отозвавшись в сердце Книжника.
Он протянул ладонь и тронул ближайшую строку. Не понадобилось даже читать – информация вспыхнула, рельефно проявившись на фоне всех иных потоков. Кошачьи следы под окном кофейни, порода и кличка их обладателя, рецептурный состав кофе и коктейля, новости, зазвучавшие из отключенного телевизора, ноты песни, доносящейся из колонок, цвет и номер шумящей на улице машины, технические характеристики модели…
– Я не боюсь, – выдохнул Алексей, любуясь потоками и волнами, строками, знаками – знанием.
Улыбнулся своему старшему брату по прошлой жизни, принцу, прозванному Лютнистом. Тот улыбнулся в ответ.
Но его облик стал мерцать и, вместе с тем, накатила слабость. Затылок похолодел, онемело лицо и кончики задрожавших пальцев. Леша едва успел ухватиться за столешницу, начал оседать со стула. Максим подхватил его, прикрыв широкой спиной от посторонних взглядов.
Помог восстановить сидячее положение и опереться о столик. Сунул под нос почти пустой бокал с все еще холодным сладким молоком. Юджин с тревогой ловил взгляд Леши.
– Как ты? – спросил и осторожно улыбнулся. – Теперь веришь?
Алексей послушно сделал глоток, проморгался.
Образ светловолосого принца еще не погас до конца. Но изменился на краткий миг, достаточный для того, чтобы Книжник увидел и вспомнил – мертвое лицо, корку запекшейся крови, бурую рванину одежд вместо доспехов. Лязг мечей, собственный отчаянный крик, город в огне…
«Мы умерли тогда. Мы все погибли в тех боях, отстаивая наши города с оружием в руках и песнями на устах. Мы были светом и добром, мы видели Зло воочию. И пали один за другим под ударами их армий. Мы… победили?»
– Верю, – выдавил Алексей, сквозь подступающие слезы. – Верю…
Максим вздохнул, прижимая голову плачущего Леши к плечу. Чуть укачивал, утешая, пока Юджин доставал салфетки. Оба молчали, интуитивно почувствовав, что память не была милосердна к Книжнику.
Глава 10
Едва Алексей худо-бедно успокоился, Мечник тут же предложил сменить дислокацию, а заодно продолжить разговор в более приватной обстановке. Юджин поддержал идею и даже развил ее, загоревшись желанием показать и объяснить нечто, только что объявившемуся брату, прямо «на месте». Леша не нашел причин для отказа, сейчас он был готов идти за Лютнистом хоть на край света. В голове все еще с трудом укладывался тот факт, что его сны вдруг обрели плоть и кровь.