Чтение онлайн

Треугольник разросся до невероятных размеров. Под кожей он казался почти черным. Его голова вздымалась, как маленькая пирамида. Большая часть волос на лобке выпала, осталась голая, незащищенная кожа. Левое яичко скрывалось где-то под Треугольником, правое едва виднелось под его краем. Член торчал под каким-то неправильным углом – Треугольник вырос как раз у его основания. Для ткани, прикреплявшей пенис к телу, почти не осталось места, и он выглядел так, будто вот-вот оторвется, вытесненный разросшимся Треугольником.

И это еще не самое плохое.

Под кожей из граней треугольной пирамиды, выросли черные щупальца – как у Толстухи. Одно огибало правое яичко. Другое змеилось по внутренней стороне бедра – уродливое, пульсирующее щупальце, похожее на черный жгут.

А последнее?

Последнее добралось до пениса, заползло в него, натянуло кожу и несколько раз обвило.

Обнаженное тело Перри содрогалось от ужаса. Он знал, что не сможет этого сделать, не сможет отрезать себе член и яйца. Мерзкие твари победили. Да пошло оно все!.. Перри нагнулся вперед и схватил с подставки один из зазубренных ножей. Положил руку на раковину, ладонью вверх, и прижал острие ножа к запястью. Где-то он слышал, что нужно резать вдоль руки, а не поперек.

– Что это ты делаешь, парень? – спросил голос отца.

Слезы Перри капали в раковину, рыдания сотрясали тело. Он взглянул в зеркало, в котором снова вместо собственного отражения увидел обтянутое кожей лицо отца. Глаза Джейкоба Доуси налились кровью, губы растянулись настолько, что не двигались, когда он говорил, – от него остались только кожа да кости, потому что все мышцы на теле сожрал Капитан Рак.

– Прости, папочка, – сквозь слезы выдавил Перри. – Но я не могу. Не могу этого сделать. Я хочу покончить с собой.

– Сынок, ты еще можешь победить. Можешь еще показать им всем.

– Пап, не могу. Не могу!

– Ты должен, парень! – повысил голос отец. – Ты зашел так далеко – нельзя сейчас сдаваться. Человек должен делать то, что он должен!

Перри опустил голову. Он не мог сделать это и не мог смотреть в глаза отцу. Он вдавил лезвие в руку. Выступила капля крови. Два быстрых разреза – и все.

«Прости, па, но здесь все и закончится».

Перри в последний раз взглянул на свои изуродованные, чудовищные гениталии, смахнул слезы и собрал волю в кулак, чтобы…

Сначала он подумал, что ему показалось.

Еще раз. Теперь Перри знал, что это не плод его воображения.

Его гениталии сокращались.

ВЫЛУПЛЕИНИЕ ВРЕММЯ ВЫЛУПЛЯТЬСЯ

ВРЕМЯ ВВВЫЛУПЛЯТЬ

Нет.

Нет, нет и еще раз нет. Если он убьет себя сейчас, Треугольник все равно вылупится и присоединится к остальным, и они будут веселиться, скакать по трупам глупых людишек, играть в карты, смотреть телек или еще что-то, не важно что, а он, Перри, ничегошеньки уже не сможет сделать.

– Да пошли вы! Пошли вы! Будьте прокляты! – завопил Перри. – Не будет этого, ясно?!

Треугольник в мошонке вздрагивал и сокращался. Перри с ужасом и гневом смотрел, как он начал подпрыгивать, натягивая кожу, стараясь порвать ее и отбросить хвост, пуповину, которая все это время поддерживала в нем жизнь.

Перри схватил ножницы и отодвинулся от раковины – совсем немножко, чтобы смогло пройти толстое стальное полотно. Одно лезвие он расположил над мошонкой, другое – под ней.

Если у Перри Доуси до сих пор оставалась хоть капля рассудка, то теперь не стало и ее.

ВЫЛУПЛЕНИЕ

ВОТ И ММ МЫ ИДЕММ

По крайней мере смолкнут чертовы голоса.

Послышался металлический скрежет ножниц для разделки кур.

Страшный вопль…

В 202-й никто не ответил, и Дью уже наполовину вскрыл замок, когда услышал ужасный крик. Кричал мужчина, и у Дью по спине прошел холодок. Что-то за гранью боли и страха звучало в его крике.

Дью вскочил. В тишине коридора отчетливо щелкнули колени. Ближе – по черной лестнице. Дью помчался по ступенькам, на бегу доставая мобильник:

– Отто, быстро сюда!

Перри, спотыкаясь, кашляя, истекая кровью, слезами, соплями и слюной, вышел из ванной, сжимая в руках отрезанные гениталии. Он не заметил, как бросились врассыпную вылупившиеся личинки, стараясь убраться с дороги настолько быстро, насколько позволяли их плохо скоординированные ножки-щупальца. Они наполнили его мозг какой-то бессмыслицей и отвлеченными фразами.

Перри размахнулся и швырнул о стену бутылку; та разлетелась вдребезги, забрызгав стены и пол бакарди.

Один из Треугольников бросился к нему. Перри схватил окровавленные ножницы. Личинка запрыгнула ему на ногу, обхватив щупальцами икру. Перри ощутил резкую боль в мышце, но как-то отстраненно – как будто кто-то кричал в миле от него. Он наклонился и пронзил ножницами маленькое тельце.

Мозг чуть не взорвался от пяти одновременных женских криков – их испустили вылупившиеся личинки.

– Почему я до сих пор их слышу? – изумился Перри. В его голосе прорывались истерические нотки. – Я ведь всех убил… Почему я до сих пор слышу их, будь они прокляты?!

Он поднял ножницы, мельком взглянув на дергающееся, извивающееся тельце, насаженное на лезвия. Стряхнул его, и Треугольник шлепнулся на пол, подергиваясь и заливая ковер фиолетовой слизью.

Перри поднял голову и издал рев – бросил вызов остальным. Однако они предпочли держаться подальше. Перри направился к двери, перешагнул через тело Толстухи. Ступней и кистей у нее уже не было – обглодали до кровавых обрубков. Твари заскакали в тошнотворном танце, чирикая и щелкая, бомбардируя его мозг бессвязными угрозами.