Чтение онлайн

Альвар расстегнул ремень с кобурой, повесил его на спинку стула и присел на край кровати. Стянул туфли, ослабил слишком тесный воротничок парадного мундира и повалился на постель, не в силах двинуться, радуясь покою и одиночеству.

Одиночеству! До случая с Калибаном ни разу за всю свою жизнь он не оставался совершенно один больше чем на час. Вокруг всегда были роботы, они следили за ним, порхали вокруг него, выполняя его малейшие желания, включая даже те, о которых он не говорил – а признаться, и не думал.

Одиночество. Это единственное, что не могли дать роботы, разве что просто ничего не делая. Один, без малейшей мысли о том, как кто-то – или что-то – может отреагировать на твое поведение. Не нужно постоянно оглядываться через плечо, никаких тебе роботов, назойливо следящих за твоим благополучием, никаких опасений, что любой твой взгляд или жест будет истолкован как безмолвный приказ. Не нужно соглашаться, скрипя зубами, с желаниями самих роботов, устав отрицать, или возражать, или потворствовать их необоснованным страхам. В чем-то Грег был прав, когда говорил Дональду о тирании слуг.

Когда-то Крэш не мог позволить себе роскошь поваляться одетым на кровати после утомительного дня. И роскошь побыть одному, не заботясь, что кто-либо – во плоти и крови или в металле и пластике – может счесть его ленивым и неряшливым. Даже в присутствии Дональда возникало чувство неловкости и скованности.

Альвар Крэш гордился званием шерифа, а потому относился к своей работе со всей серьезностью. У него было четкое представление о том, каким должен быть шериф, и он всегда старался соответствовать идеалу. Отчасти это было игрой, и он прекрасно отдавал себе в этом отчет. Руководители всегда ведут себя несколько театрально, даже если рядом с ними нет никого, кроме роботов.

В те дни, когда Дональд одевал и раздевал его, он никогда не задумывался ни о чем подобном. Теперь он думал об этом часто. Как выразился Грег? Что-то о том, что своим поведением мы стараемся порадовать роботов. Если роботы следят за каждым твоим шагом, если они выбирают для тебя одежду, еду и составляют твой распорядок дня, а ты изменяешь свои привычки согласно их выбору, то кто же тогда господин, а кто слуга?

До того как изобретение Калибана вызвало такой резонанс, Альвар всегда знал, что стоит ему растянуться на кровати одетым, не почистив зубы и так далее, как прибежит Дональд и начнет зудеть. Он так и эдак примется уговаривать его встать и привести себя в порядок и не ложиться в постель, не раздевшись и не приняв душ. Потому Альвар никогда не делал ничего подобного, понимая, что эта битва уже проиграна, еще не начавшись.

Да, была в этом своя прелесть, своя роскошь – побыть одному, расслабиться на несколько минут, не слыша бормотания роботов о том, как это вредно для его здоровья, если он случайно уснет, не раздевшись.

Роскошь! Странная мысль, что отсутствие роботов можно счесть за роскошь.

Может, Симкор Беддл боится, что все, кто лишится своих роботов, обнаружат, что их отсутствие может быть приятным? Даже если принять такое невероятное предположение, что Симкора может интересовать что-то, кроме власти, сама по себе идея – дурацкая. Никто еще не лишался всех своих роботов. Даже двадцать домашних роботов – более чем достаточно. У самого Крэша их было пять, не считая Дональда. Возможно, Беддл опасался, как бы остальные не сделали удивительное открытие, что пятьдесят роботов многовато для одного человека и что большинство из них путается друг у друга под ногами и мешает работать.

Ни один здравомыслящий человек не посчитал бы двадцать роботов недостаточным количеством для работ по дому. И тем не менее чуть ли не все население планеты подняло вой, когда на их каждую машину пришлось всего по одному шоферу, а число поваров стало равно количеству блюд, приготовленных за один день.

И все же взрыв негодования был не так силен и утих скорее, чем ожидал сам Крэш. Может, он был не единственным человеком, обнаружившим, что это даже приятно – побыть одному, без роботов, расслабиться и отдохнуть в свое удовольствие?

Да, конечно, ему действительно надо бы сейчас встать, принять душ и разобрать постель. Но ничего плохого не случится, если он на минутку закроет глаза…

И Альвар Крэш задремал, одетый, не выключив свет, задремал, лежа в крайне неудобной позе – наполовину свесившись с кровати.

Запищала сигнализация, и Альвар открыл глаза. Он сел, потер занывшую спину и повалился обратно с легким стоном. Во рту стоял неприятный привкус, все тело затекло, а ноги замерзли. Как долго он спал? Он почувствовал замешательство. Все-таки в заботливом внимании непоседливых роботов что-то было.

– Да, что случилось? – откликнулся Крэш в пространство.

Сквозь интерком донесся голос Дональда.

– Прошу прощения, сэр, но случилось нечто важное.

– Что именно, Дональд? – спросил Крэш.

– Убийство, сэр.

– Что? – Крэш подскочил на кровати, мысли о ломоте в пояснице и закоченевших ногах пропали без следа. – Входи же, Дональд, входи!

Дверь открылась, и на пороге появился Дональд.

– Я решил, что вам нужно узнать об этом сразу, сэр.

– Да-да, конечно, – кивнул Крэш. – Но постой. Я хочу проснуться до конца, прежде чем ты начнешь рассказывать.

Пристыженный тем, что Дональд застукал его валяющимся на постели в одежде, шериф прошел в душевую. Он стянул мундир, прополоскал рот, побрызгал в лицо водой и сдернул с крючка полотенце. Насухо вытерся и вернулся в комнату. Дональд протянул ему свежую рубашку и непонятно откуда взявшуюся чашку кофе. Крэш надел рубашку и с благодарностью принял чашку из рук робота. Он сел в кресло напротив Дональда и приготовился слушать.

– Итак, – сказал он. – Поехали.

– Да, сэр, – откликнулся робот. – Офицер из охраны Правителя дежурил на улице во время приема. Он не прибыл в отделение со всеми остальными, и его начали искать. Он был найден на посту, мертвым.

– Как он был убит?

– Задушен, сэр.

– Чудесно. Сфера полномочий?

– Все это, как вы сами понимаете, сэр, непонятно. Его пост находился на земле, подведомственной поселенцам, а потому это входит в полномочия их Службы безопасности. С другой стороны, он был из рейнджеров Правителя…

– А потому этот случай находится под юрисдикцией командора рейнджеров, – закончил Крэш. – Чудесно! С ума сойти можно! Что еще известно?

– Ничего, сэр. Даже имя жертвы не сообщается. Это все сведения, которыми я располагаю.