Чтение онлайн

Я забил на работу.

Никого не предупреждал. Просто вырубил телефон. Просто развернул «Мазду 6».

И помчался навстречу ветру. Слушать его песню, как стон потерянной любимой.

Вскоре пришлось включить телефон, чтоб провидать Адель. Накопились вопросы. Отныне я сам становился следователем, а все вокруг становились подозреваемыми. Я завёл на всех уголовное дело, и первая по списку подозреваемая – Адель.

Поэтесса снова ответила и сама предложила встретиться. Дурочка уже пообщалась со Звонарёвым, но приятная беседа никак не отразилась на её самочувствии, либо она старалась мужественно держаться.

– Звонарёв – герой нашего времени, – говорила она, делясь впечатлениями в «Курвуазье». – Очень внимательный и чуткий собеседник. Я представила себя настоящей звездой. Столько внимания к моей скромной персоне!

– О чём он спрашивал? – интересовался я, не давая ей возможности увлекаться.

– О тебе.

– Обо мне?

– Да. Ты ему очень приглянулся. Он подозревает тебя.

– В чём?

– В причастности к смерти Лизы, – не без трепета выпалила Адель.

Ей было всласть унижать меня, обвинять в смертных грехах, но мне известно, что это блеф. Ей известно гораздо больше, и она выдаст мне правду, иначе придётся ее придушить. Я всегда не любил зарвавшихся поэтесс.

– Но это же смешно! – отвечал я. – Звонарёв сам тебе это втолковал или у тебя другая информация?

– Возможно, – поддавала пару Адель, – но я выгораживала тебя. Ты невиновен. Виновна я, что не предостерегла Лизу от грозящей опасности, не остановила на пути злого рока!

– Что ты несёшь? Как не предостерегла?

– Накануне мне приснился сон!

– Стоп! Не начинай пороть ерунды!

– Как хочешь! Не ерунда! – вспылила Адель. – Это ты ерунда! Я не настаиваю, и нечего тебе говорить! Ты не заслужил. Думаешь, я не знаю, чем вы там занимались? Ошибаешься! Лиза предупредила меня, что рискнула на бесшабашный и откровенный эксперимент, и я знаю, где вы были и чем всё закончилось. У Лизы не водилось от меня секретов, и у меня не водилось секретов от неё. Ты даже не представляешь, как мы близки?! Близки до сих пор. И мы до сих пор общаемся – я слышу её голос.

При упоминании о голосе чуть не остановилось сердце. Как она может слышать его, если голос Лизы слышу я?

Невозможно…

– Голос, похожий на стон, – продолжала Адель. – Он приходит по ночам. Трепетный… Безвозмездный… Лиза разговаривает, подавая тайные знаки. Но у меня пока не получилось расшифровать.

– С чего вдруг её голос приходит к тебе?

– А к тебе разве нет?

– Я не спятил! – рявкнул я.

Признаться в обратном – равносильно полному краху. Только мой голос настоящий, а Адель всего лишь склонна к видениям и слепому самовнушению, как типичная прогнившая истеричка. Если б искали в деревне кликуш, то Адель подошла бы первой, без кастинга. Голос – слишком интимно. И не говори ничего о Лизе! Девять дней еще не прошло. Она слышит.

Чтоб перекрыть нахлынувшие переживания, я повернул стрелки на следователя. Теперь поэтесса призналась, что Лиза раскрыла ей правду, а значит, она должна знать, где искать Ливенсона и убийц Лизы, ведь тогда я уже не сомневался, что её заставили надеть на себя петлю. Сама Лиза слишком сильно любила жизнь, ждала моего предложения, но не дождалась. И в этом моя вина.

Mea culpa, mea maksima culpa…

Вспомнив про допрос, Адель снова стала нести несусветную чушь. Неизвестно, что было ложью, но, со слов поэтессы, следователь уделил особое внимание её творчеству и попросил Адель почитать ему несколько отрывков. Адель согласилась – когда ещё найдётся столь благодарный слушатель?! А по окончании доложила, что следователь задавал типичные вопросы, а она следовала моей излюбленной тактике и запудрила Звонарёву мозги – уж в этом она мастерица. Клубок запутался окончательно, а Звонарёв явно задумал писать заявление по собственному желанию, или, как истиный офицер, давно застрелился на чердаке своей канцелярии, так как точно не распутает клубок противоречий – неосуществимая перспектива.

Позже Адель сообщила и благую весть. Вполне серьёзно и без ноты иронии:

– Тебе не стоит беспокоиться. Следователь больше не потревожит.

– Это почему?

– Достаточно. И так потрепал нервы, зараза! Я популярно объяснила копу, что не стоит совать нос в сакральные сущности, которые его никак не касаются.

– Ты шутишь?

– Серьёзно. Следователь отныне не проблема и не наша забота. Он во власти рока.

– Ты дала ему взятку?

– Детали тебя не волнуют.

– Славно, раз так. Всё равно, раз ты знаешь правду, то не наплетёшь ему, что я в чём-то виновен, – откровенно рассуждал я. – А теперь ответь мне? Кто эти люди? Семейка Ливенсонов? Лиза же открывалась тебе.

Но Адель заметно смутилась и напряглась. Либо она не хотела раскрываться, либо не знала, что эта за шпана, и где, собственно, собака зарыта.

Между тем, Адель призналась, что краем уха слышала, а слышала она то же самое, что и я – ничего нового. И вообще не понимает, зачем мне они сдались. Адель намекала, что Ливенсоны якобы ни при чём, и я иду совершенно в неправильном направлении.

Что ж, сменим ракурс и попробуем с другого захода.

– Ты заговорил как полицай, – догадалась она. – Те же вопросы, те же интонации.

– Я хочу докопаться до истины.

– И я очень хочу, – нежно пропела она, сложив ладони в позе тибетского ламы. – И хочу помочь тебе. Поверь!

Честно признаться, я не надеялся на её услуги, думая, что буду палкой выбивать показания. Отчего же Адель предложила помощь? Доверять ей нельзя, однозначно, но и отказываться от её услуг неразумно. Фильтровать информацию – единственный правильный выход. Отделять дурь от логики – вот, чем предстояло заняться, расшифровывая подводки Адель.

Это нелегко. И мне ничего не оставалось, как переходить в очередное наступление.

– Послушай! Последние недели, даже пару недель, ты общалась с Лизой гораздо чаще, чем я.

– Это твой недочёт.

– Подожди! Ты наверняка заметила что-то подозрительное. Вспомни, что изменилось в ней? Я не следователь, а её последняя любовь, и мне важно найти разгадку.

– Что-то не припомню! Старая стала! Забывчивая.

– Ну, пожалуйста!

– Уговаривай меня! Ещё, Ластов! У тебя это хорошо получается!

Нервы на пределе. Ещё одно её мерзкое слово, и я влеплю ей пощёчину, а потом задушу. Задушить было бы вернее, но терпи, Герман! Подлая тварь нам ещё пригодится… Она вспомнит… Она обязательно вспомнит. Подлая тварь тянет время и издевается надо мной…

– Ну же! Не заставляй меня применять силу!

– Ты убьёшь меня? – провоцировала она.

– Думаешь, не способен?

– В гневе ты страшен! Постараюсь вспомнить… Дум… Дум… Дум… Вспоминаю… Не отвлекай! Вспомнила! Та ещё старушка! Вспоминаю одного странного типа… Очень странного типа. Он кружился над Лизой. Она даже встречалась с ним.

– Что за тип?

Поэтесса начинала раскалываться. Я на верном пути.

– Очень странный.

– Детали! Кто это?

– Почём мне знать? Мужик какой-то. Азиат… Да, он был азиат… Японец… Точно!