Чтение онлайн

– Ты приготовил мне сюрприз? – спрашивает Лиза, как провидец.

– Ни слова! – я начинаю краснеть и теряться. – Не заставляй меня признаваться. Ты же догадываешься, что я не выношу допросов.

– Может, мне оставить вас, и Герман признается, – разумно предложила Адель.

– Что ты! Сюрприз подождёт. Так мило сидим.

– Да уж, – соглашаюсь я.

Вкусный ужин даже поэзия Адель не испортит.

– А я собираюсь махнуть отдохнуть, – говорит Адель.

Её чудо-салат давно покоится в желудке. Нелёгкая задача для её желчи, хотя она и не с таким хламом справлялась. Выдержит.

– Куда? – спрашивает Лиза, навострив стройные ушки.

– Сложно определиться, – отвечает Адель.

Уши её неприлично кривые. И если б не скрывающие их волосы, то она походила бы на орка из толкиенистских эпосов. Вопрос спорный. Иногда мне представляется, что она настоящий крокодил Гена, только без крокодильей шкуры и хвоста. Но с этим ещё можно поспорить. Ведьма-крокодил – у подобных мутантов должен быть хвост. Тут допущена стратегическая ошибка. Крокодил – это вид, а ведьма – профессия. Попрошу не путать.

– Между чем ты колеблешься? – не унимается Лиза.

– Я даже не составила свой шорт-лист.

И здесь она в излюбленной теме.

– Ну, какие варианты на скидку?

– Хорватия, Черногория и Непал.

– В Молдавии тоже мило, – вставляю я, зарабатывая неодобрительный взгляд любимой.

– В Молдавию не едут, а уезжают оттуда, – ловит меня Адель. – Вот ещё! Румыния! Хочу побывать в Трансильвании. Всегда мечтала взглянуть на места графа Дракулы – очень поэтично. Если есть на свете достойный мужчина, кому я готова отдаться в первую ночь – это он. Беспощадный граф Дракула. Он проколет меня сексуальными клыками и высосет всю мою голубую кровь.

– А ты что высосешь у него? – спрашиваю я, не отвлекаясь на сморщенный лоб Лизы.

– Я бы стала вампиршей и осталась бы в его графстве навсегда. Инфернально! – не обращает внимания на мои пошлости Адель.

– Тебя прельщает эта участь? – морщинки на лбу Лизы выстраиваются в карусель.

– Вполне. Бессмертие даровано не каждому.

– Попахивает садомазохизмом, – отмечаю я, пододвигая к себе недоеденный стейк. – Или возможным экзорцизмом. Смотря что за чем идёт. У Мэрилина Мэнсона подобная философия. Тебе бы с ним подружиться, пока он жив. Даруй ему бессмертие. Он неплохой проект, а в Россию его не заманишь. Православная церковь предаст анафеме.

Лиза распрямляет карусель и сжимает ладошки в кулак.

– Бессмертие – это высшая благодать. Бессмертие даровано и нам. Знаете, в чём мы его постигаем?

Я не решался ответить, чтоб не ударить лицом в грязь, а Адель пока не покинула графство Дракулы.

– В сексе! В совокуплении. В вечном оргазме. Вот оно – настоящее бессмертие. Бессмертие с большой буквы. И каждый постигает его в меру своих возможностей. «Оргонная» терапия Райха тому научное доказательство, но создать аппарат вечного оргазма ему так и не удалось. Оргазм – подарок Господа, достояние человека.

Подобного экзерсиса я от любимой не ожидал. Моя чудная фантазёрка частенько отвешивала гениальные прозрения, достойные Будды и Иисуса Христа. А её подкованность в психоанализе меня давно не смущала. И я давно понял, что она не от мира сего, как не от мира сего и Адель, поэтому они и не торопятся расставаться, а ссоры не длятся долго. Но если от Адель пахло приторным душком злословия и вычурным резонёрством, основанным на врождённой поломке её скисшего мозга, то от моей сладкой девочки веяло гениальностью и божеством. Вы скажете, каждый влюблённый по уши боготворит свою половинку и делает из мухи слона, канонизируя любое слово любимой?! Но это не просто мои злоключения – это правда жизни.

– В этом что-то есть, – задумчиво произнесла Адель. – Но секс – вещь тёмная, многие в нём не ведают. Человек сам по себе есть секс. Неспроста у англичан «sex» – пол, значит, сам по себе занимается сексом. Он и есть секс, и ему не нужны партнёры.

– Не переноси свой опыт на всё человечество, – открыто говорю я, и даже Лиза не простреливает меня огненным взглядом.

– Я не исключаю, что меня хотят многие, – развивает тему Адель. – Даже вот тот тип за дальним столиком. Азиат! Пухлый, с чёрными усиками и с круглыми бычьими ноздрями. В шляпе! Видите? Он за твоей спиной, Герман! Не оборачивайся – это неприлично. Но тот тип не спускает с меня глаз. Иногда и на Лизоньку поглядывает, сравнивает что ли? Тот тип. Точно. И сейчас не опускает глаз. Его заводит, что я заметила его. Он уже заряжается! Тот ещё тип. Уставился. С чего бы это? Я не так уж и привлекательна. Красота здесь ни при чём. Во мне зажжён секс, и он уловил мой светоч.

Светоч секса – вот вам новая философия. Получите и распишитесь на флейте водосточных труб, помяни его грешную душу. Светоч загорелся, и мне достаточно. А много экстаза мне ни к чему. Я очень чувствительная натура.

Меня так и тянет обернуться, чтоб посмотреть на этого идиота, разглядывающего Адель. Как он умудрился запасть на адепта живых мертвецов?!

Волевым движением я разворачиваюсь на девяносто градусов. Делая вид, что поправляю брюки, приподнимаю голову и краем глаза оглядываю зал, выпучивая зрачки. Никакого азиата нет и в помине. На краю пустой столик с початой бутылкой вина.

– Опоздал! – язвит Адель. – Тот ещё тип! Вышел. Не терпится подрочить в сортире! Я и не такие зажигаю светочи.

– Я тоже его не заметила, а сижу сбоку, – говорит Лиза. – Здесь нет никаких азиатов, уж я бы разглядела. Он пялился на меня? Это я быстро замечаю. Любая женщина ловит на себе мужской взгляд. Не волнуйся, Герман! Если он появится, я тебе покажу. Повернись к нам!

– Его точно не было?

– Я не заметила.

– Кончит и вернётся, – уверяет Адель. – Тот ещё тип!

Я готов заломить ей руки и отправить в сортир к азиату, чтоб он кончил в неё, а не в унитаз. Разворачиваясь назад, одновременно беру грейпфрутовый сок, чтобы остудить пыл. Откровенные разговоры завели меня. Есть во мне что-то животное, и я очень чувствительный. Чувствительней, чем Адель.

Достаю носовой платок и вытираю мокрый лоб. В ресторане не жарко, но плоть горит, словно в жерновах дьявола. Адский котлован бурлит так, что одного стакана мне не хватает. Я подзываю официанта и повторяю заказ. Если бы я был буддийским монахом, то принялся бы читать мантры, но я не монах и мантры не входят в мой лексикон. И если бы я был буддийским монахом, то адский огонь не поджаривал бы мою плоть. Монахи сохраняют хладнокровие в любой ситуации. Им неведом порок. Сосредоточенность, сознание, целомудрие. Такой вот, понимаешь, полный дзен.