Чтение онлайн

Я покачала головой.

— Разве вам для этого не нужно согласие или что-то в этом роде? Я не даю согласия.

Репортёр сделал вид, что не расслышал меня.

— Вы были вчера вечером в «Золотом трилистнике»?

— Возможно, — я попыталась проскользнуть мимо него, но он преградил мне путь. Позади него появилась женщина с большой телекамерой на плече.

«Меня показывают по телевизору?»

— Вы работаете в коктейль-баре «Ред Стоун» в Саут-Энде?

Меня подташнивало, и не только из-за похмелья. Они уже выяснили, где я работаю. Что ещё они знали обо мне? Я оттолкнула репортёра и попыталась побежать к воротам, но женщина-оператор встала передо мной.

— Мисс Джонс, — репортёр пытался казаться приятным и добродушным, а его коллега отрезала мне отступление. — Вы можете рассказать нам о том, что вы сказали королю фейри?

Может, если бы сейчас было не пять утра, и они не пытались загнать меня в угол, я бы попыталась придумать хороший ответ. Но в тот момент моя голова всё ещё была полна ваты, и я не могла придумать ни одной связной вещи.

— Я… извините, — пробормотала я, заикаясь. — У меня действительно нет времени разговаривать с вами прямо сейчас.

Оператор не сдвинулась с места, и репортёр теперь стоял рядом с ней. Он снова сунул микрофон мне в лицо.

— Это правда, что вы оскорбили короля фейри? Словами, которые мы не можем воспроизвести в прямом эфире по телевизору?

— Вообще-то я как раз собиралась пойти на пробежку, — в глубине души меня охватил ужас от того, что Эшли и Эндрю будут это наблюдать. Пьяный публичный скандал, переживаемый заново в каждом американском доме. Я закрыла глаза, желая, чтобы земля поглотила меня.

Репортёр поднял свой мобильный телефон, чтобы я могла видеть экран.

— Это вы?

Прежде чем я успела ответить, началось воспроизведение видео. Несмотря на низкое качество, я сразу узнала интерьер «Золотого трилистника».

— Ожидается, что фейри будут кланяться своему королю, — из динамиков зазвучал бархатистый голос Торина, и без запаха дешёвого пива я почувствовала, как на меня навалилась тяжесть его голоса.

Я уставилась на телефон, где я осыпала его оскорблениями, болтая что-то о «Сцепленных и сшитых». Хуже того, на видео я предстала в чрезвычайно нелестном свете. Я была растрёпанной, с покрасневшим лицом и заплетающимся языком. Потная. На видео мои глаза были полуприкрыты, а волосы уже пребывали в беспорядке. Красные пятна на толстовке поблескивали в тёплом свете бара.

— Это вы, верно? — я слышала репортёра, но сработала моя реакция «дерись или беги», и его голос доносился так, словно он говорил издалека.

Каков наилучший способ справиться с этим?

Убежать.

Проскользнув мимо него, я оттолкнула женщину-оператора с дороги и практически нырнула в ворота жилого комплекса. Я повернула направо. Я думала, что убегу прочь по тротуару, но там уже размещалась другая телевизионная команда.

«Вот чёрт».

Кто-то выкрикнул моё имя, и я снова развернулась, готовая рвануть в противоположном направлении. Первый репортёр и женщина-оператор уже преграждали мне путь. Оглядываясь назад, я, вероятно, должна была попытаться убежать обратно в квартиру Шалини, но мои мысли спутались. Я посмотрела на просвет между концом фургона CTY-TV и машиной перед ним, пытаясь проскочить через него.

Моей первой мыслью было перебежать улицу, но как только я ступила на дорогу, раздался автомобильный гудок. Гигантский внедорожник нёсся прямо на меня. В одну ужасающую секунду я поняла, что меня вот-вот собьют.

Казалось, всё происходило в замедленной съёмке. Чёрные очертания внедорожника, визг шин, полные ужаса глаза водителя. Вот так всё и закончится для меня.

За долю секунды вся жизнь промелькнула у меня перед глазами. Тёмные ранние годы, из которых я не могла вспомнить ничего, кроме холодного чувства страха. Затем в фокусе появилось лицо моей мамы — добрая улыбка Хлои, когда она пекла мне морковный пирог. Фрагменты наших самых счастливых дней вместе пронеслись передо мной: Рождество, дни рождения, тот один раз, когда мы посетили Диснейленд. Её восторг, когда я закончила курсы бармена и была принята на работу в один из лучших баров города…

Воспоминания стали ещё мрачнее.

Среди ночи раздался звонок — тот, которого все боятся. Врач сказал мне, что у неё случился сердечный приступ, и что она не выжила.

Резкий треск, похожий на выстрел, заставил меня сфокусироваться.

Стеклянная колонна вырвалась из бетона, и внедорожник врезался в неё.

В следующее мгновение из тротуара под новостным фургоном вырвалась ещё одна колонна. Фургон репортёров накренился, затем перевернулся на бок. Я уставилась на него, пытаясь понять, на что смотрю.

Нет, не стеклянные колонны. Лёд. У меня отвисла челюсть. Это определённо не та расслабляющая пробежка, на которую я рассчитывала.

Что, чёрт возьми, происходит?

Сильная рука обхватила меня за талию и потащила к тротуару.

— Ава, это было ужасно глупо, — мягкий, глубокий тон голоса короля Торина скользнул по моей коже, раздаваясь позади меня.

Я повернулась, чтобы посмотреть в его ледяные голубые глаза, но он не отодвигался от меня. Его рука по-прежнему лежала на моей талии, как будто я могла снова выбежать на улицу просто ради забавы.

— Что ты здесь делаешь?

Его губы изогнулись в полуулыбке.

— Видимо, спасаю тебя от смерти.

— Я как раз собиралась нырнуть в сторону. Эти репортёры преследовали меня, потому что, видимо, даже смутные оскорбления в твой адрес являются огромным новостным поводом.

Его голубые глаза вспыхнули ледяным светом.

— Смутные?

Позади него на солнце блеснул объектив камеры.

— Люди с телевидения. Они у тебя за спиной.

— Хмм, — вокруг него сгустились тени, и по моей коже пробежал холодок. Торин заслонял меня от камер. Когда репортёр позвал его по имени, его призрачная магия сгустилась, как тяжёлый туман, поглощая свет и тепло вокруг нас.

Голос репортёра дрогнул.

— Приношу свои искренние извинения…

Король Торин не потрудился повернуться к нему лицом. Его глаза оставались прикованы ко мне, когда он отдавал команду через плечо.

— Уничтожь камеру.

Сквозь тёмный туман я поверх плеча Торина наблюдала, как ведущий выхватил телекамеру у своего помощника и бросил её на землю. Она разлетелась вдребезги о тротуар. Я поморщилась. Она явно была недешевой.

— Ты можешь сказать мне, что происходит? — прошептала я.