Чтение онлайн

Одноклассник, в очередной раз «погибнув», отвлекся:

– Я ночевал у Верки.

Зачем он это сказал? Ведь его ни о чем уже не спрашивали! Впрочем, Андрей ощутил облегчение – от того, что в игре наступила пауза.

– Хорошая баба, – продолжал Саша. – Жалко ее бросать.

– Из-за Марины?

– Вот только болтать, Андрюха, не надо, я и так знаю, что ты все про меня знаешь. Подожди, сбил ты меня с мысли… А-а, вот! Верка совсем оборзела. Слушай анекдот: прикатили они вчера вечером из Эстонии, и всей компанией – к ней. Человек пять. Привезли несколько здоровенных рулонов махровой ткани, самый дефицит, между прочим, полтора метра в ширину. Перетащили через границу. Короче, всю ночь они ползали по квартире с ножницами в зубах, делились друг с другом. Хорошо хоть без воплей. Когда я уезжал, им было еще мерить и мерить.

– Компания… – усмехнулся Андрей. Опять знакомое слово. Прямо эпидемия какая-то, какую женщину ни возьми, она обязательно «с компанией». Сашке, конечно, все равно, он привык, он давно на свою Верку плюнул…

– Что ты сказал?

Андрей встрепенулся:

– Вера теперь в Эстонию ездит? Раньше, ты говорил, в Финляндию.

– Да она всюду ездит. У них такая банда, ого! Сплошные девки, деловые, крепкие, жутко смотреть. Сами вчера рулоны из «РАФа» в квартиру таскали, никто им не помогал. А это такие колбасины здоровенные, да еще в мешках упакованы. Меня к себе не берут, кстати. Мол, «ты лучше нас из эстонской тюряги вытащи, когда загремим». – Саша радостно оскалился.

– Я к тому, – пояснил Андрей, – что у нас родственник в Эстонии есть. Сестра тещи замужем за местным.

– Родственники за границей? Смотри, Андрюха, когда наступит «час икс», мы вам это припомним. – Теперь он заржал. Очередная шутка.

Публика изобразила слабую улыбку:

– Они в таком городке живут… как же это… Вильянди!

– Знаю, знаю, – подтвердил одноклассник. – Верка с подругами как раз в Вильянди и ездит. Совпадение.

– В Вильянди? – удивился Андрей. – Зачем?

– Так ведь там знаменитая мануфактура, где они махровую ткань берут. Лучшая в Союзе когда-то была, сплошной экспорт. Лучше, чем в Нарве. К тому же близко от границы, все удобства. – Он нетерпеливо хлопнул себя по коленке. – Ладно трепаться, давай еще попробуем. – Он вновь взялся за пульт и нажал «старт».

Игра продолжилась. «Сволочь! – шипел Саша. – Убью! Куда бежишь?» Он падал, сраженный меткой стрелой, воплощался в образе нового героя, хватал шпагу, делал выпад, харкая безобразным матом – бесполезно. Убью! Чуть ли в экран не плевал. «А ведь пока не убьет, не успокоится, – подумал Андрей, холодно и ясно. – Он обязательно должен меня убить…» И в квартире никого нет – очень удобно. Что делать? Какой выход?

ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ…

– Ну вот, другое дело, – откинулся Саша, даже потянулся от удовольствия. – Все-таки я урыл тебя.

Простейший выход – поддаться. Андрея бил озноб. Поддаться, чтобы выжить, – куда проще. И сон сразу кончится.

– Как родители? – сыто поинтересовался гость, будто только что плотно покушал.

– Нормально.

– Живы-здоровы?

– Мама сейчас здесь живет, с дочкой мне помогает. А папа – в той, второй квартире.

– Две квартиры – это хорошо. У меня вот, к примеру, как бы и нет дома вообще. Свободен, как волк.

– Бабушка умерла, а квартира отцу осталась, – бросился оправдываться Андрей. – Ничего особенного. Ты что, думаешь, мы такие богатые, чтобы квартиры покупать?

В словах, оброненных сытым Сашей, ему неожиданно почудилось НЕЧТО. Зависть? Насмешка? Нечто недоброе – тенью скользнуло по комнате, вызвав острое желание заслониться. Бумаги, лежащие в нагрудном кармане рубашки, жгли сердце. Знал ли о них чокнутый майор госбезопасности, скрывался ли намек в его невинном вздохе сожаления? «Конечно, нет!» – взял себя в руки Андрей.

Баба Уля умерла год назад. Ровно год – именно вчера семья отметила скорбную дату. Отец с матерью ездили на кладбище, потом посидели, помянули – небольшим кружком, только жены не хватало, Зои. Баба Уля, очевидно, была непростой женщиной. Властной – да; со вздорным, капризным характером – да; но дело совсем не в этом. Упомянутая «непростота» особенно зримо проявилась после ее смерти. Во-первых, в первые же дни завяли все цветы, жившие с ней в квартире. Их было немного, но – все. Во-вторых, по определенным датам начали лопаться стаканы из стеклянного набора, принадлежавшего когда-то ей и подаренного внуку Андрею на свадьбу: первый лопнул на сорок дней, а второй – как раз вчера, на годовщину. Баба Уля словно напоминала о себе таким эффектным способом. Еще у нее был кот, живший теперь вместе с родителями. Этот кот исхитрился пробраться в комнату, где лежала покойная хозяйка (пока тело не успели унести) и нагадил ей на живот. Чертовщина. Наконец, унитаз, который треснул опять же вчера, ни раньше, ни позже…

– Что бы все это значило? – спросил Андрей, завершая увлекательный рассказ.

– Ничего бы это не значило, – зевнул гость. – В таких сказках нет смысла, точно тебе говорю. Как профессионал. Всякие лохи накручивают вокруг смерти свои сопли, потому что страшно. Извини, Андрюха, я не про вашу семью, я вообще.

«Профессионал чего?» – мысленно откликнулся хозяин. Вслух же, разумеется, согласился:

– Да, все правильно. Смысл один: пожил сам, дай другим.

– Мне лично интересно совсем другое: что будет, когда лопнет последний стакан из вашего сервиза?

– Н-не знаю… – Андрея передернуло. Непринужденная, казалось бы, реплика, а как зловеще прозвучала! Новый намек? Он уточнил: – Ты имеешь в виду, не случится ли чего-нибудь с нашей семьей?

– Я же сказал, мистикой не интересуюсь! – скривился Саша. – Я про другое. Будешь ли поминать свою бабулю, когда стаканы кончатся?

Он захохотал, искренне и не зло. Оказалось, опять шутка!

– Стаканы!.. – трясся он. – Ненавижу стаканы, из горлб удобнее!..

Андрей отвернулся, чтобы не видеть эту красную, щекастую рожу, этот бритый загривок в крупных пупырышках, эти сжимающиеся и разжимающиеся кулаки в дурацких перчатках.

– А кот? – Саша вдруг остановил веселье, поднял руку и толкнул товарища в плечо. Несильно, но точно: того развернуло обратно. – Почему кот насрал на твою бабушку?

И посмотрел – в упор. Андрей окончательно растерялся:

– Ну, наверное, не любил ее. А что?

– Я думаю, наоборот, это знак признательности. У котов все наоборот, чтоб ты знал. Он-то ее любил, в отличие от других.

Теперь Саша откровенно хамил. Что ему было нужно? Зачем он приперся столь рано? Посторонние на первый взгляд фразы, уводящие разговор в сторону, на самом деле крутились вокруг одного и того же. Этот чокнутый раз за разом давал понять, что ему известно «что-то этакое». И Андрей не выдержал, ударил в твердыню лбом.