Чтение онлайн

Увиденное поразит вас. Вы вскрикнете от неожиданности. Если при обычном конденсате направленный под углом ультрафиолетовый луч тускнеет, то Облако отразит его, направит на вас, как шипящих змей, сверкающих электрически ярким цветом. Краски будут дрожать и переливаться перед самыми вашими глазами, но постарайтесь пересчитать их. Ибо новый цвет явит вам себя. И нет надобности говорить, какой это будет цвет.

Но вернемся к субстанции, которую я описал как Облако. Выключите ультрафиолетовый свет. Теперь вы можете собрать эту субстанцию. Вам потребуется большое ее количество.

Натали познакомила Джека с тем, что она называла потаенным Римом, водя его по внутренним дворикам частных домов, по темным проулкам, воняющим мочой, по задворкам знаменитых и ничем не примечательных зданий, под монументами и арками, по осыпающемуся храму Траяна, сквозь провалы в стенах. Она знала Рим, как знала тело своего возлюбленного, каждой чувствительной точки которого касалась языком.

— Ты сказал, что хочешь увидеть все. Но готов ли ты впустить в свою жизнь немного тайны?

Многие из самых захватывающих тайн Рима хранились под землей. Сотни домов и храмов дохристианской эры лежали — разрушенные, но еще живые — под роскошными дворцами, возведенными в Средние века и в эпоху Возрождения, и даже под более скромными зданиями — частными и общественными. Она показала ему кошку из храма Изиды на более позднем карнизе; древние солнечные часы в фундаментах зданий; саламандр и змеев, украшающих фасады христианских церквей; арки, колонны, мраморные плиты отделки, сохранившие латинские надписи, — все это выпирало в современных римских постройках. Акры и акры древнего города, изо всех сил старающегося напомнить о себе.

Рим был мифическим существом, соединяющим в себе разные элементы, химерой, осознающей истинную свою природу лишь во тьме, когда ей дают уснуть, видеть сны; и эти дивные сны сочились сквозь землю города, как наркотический газ.

Джек попросил отвести его к тому месту на Палатинском холме, где расположена пещера, в которой волчица вскормила Ромула и Рема, и где совершались луперкалии. Натали пообещала, но сказала: его отец объяснял ей, что на самом деле все происходило не там.

— Полагаю, он знал, где именно, — скептически отозвался Джек.

— Больше того. У него была целая система доказательств, где находилась подлинная пещера. Идем!

Она отвела его к солнечным часам на тихой, прогретой солнцем площади у церкви Святой Сабины. Было около трех часов дня, дома отбрасывали густую, приятную тень. На белом камне сидел маленький мальчик — у ног футбольный мяч — и пристально смотрел на них.

— Придется час подождать.

— Чего ради?

— Подожди и увидишь.

Гномон на циферблате солнечных часов отсутствовал. Натали поискала вокруг, нашла брошенную палочку от мороженого и втиснула ее в отверстие, оставшееся от гномона. Закурила сигарету и следующие минут десять—двенадцать молча курила, отказываясь отвечать на расспросы. Мальчишке стало скучно, он забрал свой мяч и ушел. После часа ожидания Натали сказала Джеку, чтобы он посмотрел в направлении тени, отбрасываемой палочкой. На краю циферблата тень отклонилась, нашла прилегающую стену и в ней — небольшое круглое отверстие.

— Надо посмотреть в это отверстие.

Джек подумал, что это шутка. Но встал, подошел к отверстию — и увидел сквозь него облицованный мрамором каменный блок, явно утащенный с какого-то культового сооружения. На мраморе была высечена латинская надпись, но сквозь узкое отверстие в стене Джек смог разобрать лишь три буквы: TVM. Он повернулся к Натали и пожал плечами.

— То, что ты видишь, — это ключ к разгадке, — сказала она. — Но я не собираюсь тебе помогать.

Джек, прищурясь, снова посмотрел в отверстие. TVM. Это ничего ему не говорило. Он попытался сообразить, что могут означать эти буквы.

— Подожди меня, — попросил он Натали.

— Я не собираюсь никуда уходить.

Джек измерил шагами стену. Пришлось пройти тридцать ярдов, прежде чем она кончилась и он смог, свернув за нее, увидеть облицованный мрамором камень. Он явно принадлежал эпохе императоров и изначально был частью триумфальной арки, а теперь вставлен в грубую кирпичную стену, сложенную, вероятно, пятнадцатью столетиями позже. Он был расколот прямо по надписи, от которой сохранились эти три буквы. Джек мог предположить, что TVM — это окончание слова PROPAGATVM во фразе, начинающейся так: PROPAGATVM. INSIGNIBVS. VIRTVTI, а остальное отколото. Еще можно было различить цифры и другие фрагменты фраз, но тоже бессмысленные.

Он вернулся к Натали. Та сидела на постаменте солнечных часов, улыбаясь, как сивилла. Солнце заливало ее.

— Я не силен в латыни, — сказал он.

— Ты на ложном пути. Попробуй еще раз.

Раздраженный этой игрой, Джек снова посмотрел на солнечные часы и отверстие в стене. Потом заметил и другие отверстия, все на одном уровне с первым и на равном расстоянии друг от друга. Он приник ко второму отверстию. На сей раз удалось разобрать буквы NVS.

— Ну вот, сообразил, — подбодрила его Натали. Сквозь третье отверстие он увидел цифры XII. Вернулся к отверстию слева от первого и заметил буквы POR. — А теперь прочти все вместе.

— PORTVMNVS XII.

— Правильно.

— О, «правильно»! Объясни, что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?

— Сообрази сам. Пошевели мозгами. Ума у тебя хватает.

— Ты начинаешь говорить, как мой старый ублюдок.

— Ладно. Латинская V звучит как U. То есть это слово Portumnus. Портун.

— Это мне ничего не говорит.

— Портун был богом-охранителем гавани на Тибре. Готов пойти к его храму?

— Если это необходимо.

Они спустились к Бычьему рынку. Натали взяла его под руку, и впервые он подумал, что она выглядит по-настоящему счастливой в его компании. Лицо ее было ясным, зрачки глаз расширились; от нее исходил запах доверительности, и клочья света липли к ее одежде, как клочья голубоватой шерсти.

Если это была не любовь, то очень близко к тому. Но вела она себя странно, и хотя он чувствовал, насколько она опасна, в нем росло доверие к ней. Прошлой ночью они выпили бочку вина и выкурили гору травки, и он почти ничего не соображал, когда она спросила:

— Ты мне веришь?

— Да.

— Тогда раздевайся.

— Нет, только не это, — запротестовал он, когда она достала страттоновский шлем.

— Молчи! — Она поцеловала его. — Я хочу подвести тебя к самому краю. Доверься мне.