Чтение онлайн

2). Когда ты женишься?

3). Не пора ли тебе семьёй обзавестись?

4). Когда ты за ум возьмёшься и пойдёшь учиться?

5). Тебе не надоело жить в своей скорлупе?

А они неизбежны, если есть «заботливые» друзья.

Как им объяснить моё отношение к женщинам? Как им объяснить, кто я? Какова будет их реакция, если однажды, в ответ на одну из их душещипательных историй, которая на самом деле тупа, как угол, поведать им мою историю? Останутся ли они моими друзьями или сдадут ментам (или хуже того — в психушку)? Я склоняюсь думать, что «друзья» сочтут за долг перед обществом изолировать меня, и чем раньше, тем лучше.

У меня есть Цель.

Я преследую свою Цель. Цель поставлена самим Господом, и я должен смиренно выполнить её, не сетуя и не переча. Но Господь не предоставляет легких путей. Каждый должен пронести свой Крест до своей Голгофы. Путь — не тропинка в поле меж ковыля, Путь Жизни — тернист и символ его — Венок. Моим тернистым венком стала Даша. Господь послал мне испытание. Я — тот, кто во всех жизнях был женщиной, но родился на Месть в жизни теперешней мужчиной — чувствующим родство к женскому полу, вынужден преступить привычное отношение к дамам и, невзирая на безумно красивую оболочку, истребить реальное естество Четвёртого Из Списка. Как в песне «Агаты Кристи»: «Сердце твоё двулико, сверху оно набито мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно».

По разговору с Дашей я не заметил каменность её сердца, только мягкость травы.

Но какой вывод может быть от одного разговора, Валентин?

Одного разговора мало, безусловно, мало.

Как же она красива!

Не влюбился ли я, а? Понятия не имею, но такого чувства я не испытывал даже к матери. Любопытно испытать в полной мере… Я очень хочу понять любовь! Я очень хочу её узнать!

Я очень хочу испытать любовь!

Мне восемнадцать лет, я ни разу не целовался, не говоря уж об остальном.

Мне не требуется всего от любви… хотя бы горечь, чтобы горечь любви смешалась с горечью утраты, когда наступит момент.

Господи, потерпи со своей местью. 

Наивен тот, кто полагает, что раньше знали об одной лишь миссионерской позе в кромешной тьме глубокой ночи под одеялом. Слово «секс» не знали, зато прекрасно знали другое слово — «блуд». И Валюша знала слово… но не знала дела. А до дела дошло. Она была храброй девушкой и, не колеблясь, расплела тугую косу, когда молодой барин кликнул её зайти в баню, которую она вместе с девушками топила с раннего утра по приказу Ивана Демьяныча. «Хытростная» выходила барская баня, и погано сделалось в душе, едва ступила Валюша на банное крыльцо. Она знала, что не осталась незамеченной дворовыми девками (были средь них, кто недоумевал, кто жалел, и те, кто ей завидовал и, как следствие, возненавидел), но для Вали ничего не имело значения, а пересуды тем паче. В своих мыслях она доживала последние часы и, готовясь отдаться без остатка барину, Валя с молитвой на губах духовно отрешалась от плотской утехи, от барской плотской утехи.

Иван Демьяныч пребывал в сильнейшем подпитии (что внушало Вале мнимую надежду в мужицкой несостоятельности барина). Валя вошла в предбанник и повернулась к двери (все её движения получались заторможенными, оттягивающими тот момент), чтобы закрыть на защёлку.

— Не закрывай. Или ты думаешь, кто-то посмеет войти? — сказал молодой барин, напугав без того взвинченную на нервах девушку.

— Не бойся, — сказал он вкрадчиво. — Поди сюда. — И сам шагнул навстречу.

Валя боялась взглянуть на него и, вперясь во влажный пол, сделала нетвердый шаг.

— Куда ты смотришь? Посмотри на меня! — тем же вкрадчивым голосом сказал Иван Демьяныч.

Валя медленно подняла взгляд… и прокляла себя за свою медлительность. Ужас сковал её, когда взгляд наткнулся на то, что колом торчало меж ног барина. Ознобная дрожь охватила девушку, стало душно. Крупная капля горячего пота стекла со лба по переносице и неприятно свисла с кончика носа. Валя машинально утёрла нос и оторвала взгляд от ужасающего и завораживающего места . Провалиться сквозь землю — малое, что она желала сейчас, раствориться паром, как снегурочка, — и этого мало. Валя по сердобольной привычке хотела броситься в колени барина и молить о пощаде, но, представив, что кошмар окажется прямо перед её лицом, передумала вмиг.

«Дверь! Беги в дверь, она не заперта!» — крикнул голос здравого смысла.

«Ты не имеешь права обрекать на смерть Кузьму… и деревню!» — остановил её измученный голос сердца.

Или реплики голосов перепутались в голове девушки?

Не имеет значения.

Её лицо, полное страха и мольбы, поднялось к лицу молодого барина… и увидело счастливую и беспощадную улыбку.

— Ты не передумала? — спросил Иван Демьяныч.

— Нет… — ответила несчастная.

— Тогда подойди ко мне и поцелуй, как целовала накануне.

Валя подчинилась.

Когда молодой барин пресытился её губами, он без предупреждения порвал тонкие лямки сарафана и алчно сжал Валины грудки в своих ручищах. Валя вскрикнула от боли, только именинник уже не слышал её. Он резко развернул девушку к себе спиной, продолжая безудержно мять нежные грудки. Но эта боль смехотворна в сравнении с адским огнём, которым обожгло лоно девушки жестокое вторжение. Крик невыносимой боли вырвался из лёгких и задохнулся в перехватившем горле, Валя захрипела, слёзы брызгали маленькими фонтанчиками, не касаясь щёк. А барин продолжал ритмично долбить шлёп, шлёп, шлёп, шлёп. Целая вечность боли. По правой ноге потекло.

«Неужели я так вспотела?» — отстранённо подумала Валя и посмотрела вниз, на ноги, прикрытые свисающим и бесполезным подолом сарафана. Видны одни лодыжки, и по правой текла…

«Кровь!!! Боже ж мой, я умираю!» — ноги девушки превратились в вату.

— Куда ты повалилась! — прорычал где-то над ней осильник.

Ей чхать на барский рык, она проваливалась в обморок. Вот-вот, ещё чуть-чуть, но хлесткий шлепок по голому заду не дал такой радости. Валя застонала. Мозг перестал фиксировать боль, организм свыкся с ней. Мужчина дёрнул девушку за волосы, заставляя прогнуться в спине, но и это не возымело эффекта.

— Будь ласковой! Будь ласковой со мной, дрянь! — рычал озверевший барин, не обращая ни на что внимания, кроме похоти.

Закончив (пять минут — для него, вечность — для Вали), молодой барин отшвырнул девушку на скамью и окатил себя холодной водой из ушата. Брызги разлетелись в стороны, часть их охладила спину и икры девушки, но Валя не заметила, всё тело ей казалось аморфным и нечеловеческим. Она находилась не в бане с чудовищем, а далеко в лугах среди душистых цветов и рядом с любимым и родным Кузьмой. С любимым и родным. Родным…