Инцидент
Шрифт:
Солдат. Позвольте представиться! Меня зовут Гуидо. Гуидо Скотти. Я сын директора банка, в котором работает ваш муж. Я живу в этом доме в подъезде А.
Синьора Мерони (смущенно). Очень приятно. Мой муж… он только что вышел. Вы с ним не столкнулись?
Гуидо. Я его видел. Я прятался на верхней площадке. Я прошел в ваш подъезд через чердак. Я ждал, когда уйдет ваш муж. И вот он я.
Синьора Мерони. Но… вам что-то угодно?
Гуидо (с некоей перевозбужденностью). Я вернулся в город только сегодня. Я провел целый год в армии. На Сардинии.
Звонок телефона. Гуидо хватает трубку.
Алло?.. (Синьоре Мерони, закрывая микрофон рукой.) Вас зовут Франческа?
Она отрицательно качает головой.
(В трубку.) Нет, вы ошиблись… Пожалуйста. (Кладет трубку.) Сегодня днем я присутствовал на церемонии открытия нового офиса. Я стоял за вашей спиной… когда… ну вы понимаете… когда это случилось!..
Синьора Мерони. О боже мой!
Гуидо (с жаром). Я хотел бы рассказать вам о своем чувстве и продемонстрировать свидетельство моей самой горячей солидарности…
Синьора Мерони. Извините… о чем вы?.. Я вас не понимаю…
Гуидо. Поставьте себя в мое положение! Я единственный сын директора банка… детский сад при монастыре… католическая начальная школа… потом лицей… затем юриспруденция в Урбинском университете, поскольку туда было легче поступить… потом армия… три месяца в учебной школе… затем девять на Сардинии…
Звонит телефон.
Алло?.. Я же вам сказал, здесь нет никакой Франчески… Вы опять ошиблись… Пожалуйста. (Бросает трубку.) На чем я остановился?..
Синьора Мерони. На Сардинии.
Гуидо. Да, девять месяцев на Сардинии. Целых девять месяцев, синьора! От совокупления двух человеческих существ за это время рождается дитя, живое и здоровое! А моя личность все эти годы подвергалась систематическому умерщвлению! Вы ведь знаете моего отца, не правда ли? Вам, должно быть, известно, что каждый вечер, садясь за стол, он говорит: «Не забывайте правила: не оставлять ни кусочка на тарелке!» А моя мать?.. Дважды в год, накануне Пасхи и Рождества, она тащит нас с визитом в дом престарелых к нашей старой парализованной горничной! В школе, в течение четырнадцати лет, каждый день перекличка и крещенье лба! В казарме каждое утро перекличка и крещенье лба! Это, по-вашему, жизнь? Ах, как мне хотелось хотя бы раз нарушить все идиотские правила и приличия: пнуть в зад профессора, послать к такой-то матери лейтенанта… Нельзя! Надлежит соблюдать приличия! Нужно козырять, кланяться, улыбаться… Вы говорите, бунтовать?.. Да, но до какой степени мы можем себе это позволить? Втайне от моего отца я записался в радикальную партию. Это был первый шаг, согласен, согласен, что необходимы другие, моя синьора, другие! Но я-то сейчас задыхаюсь!.. Понимаете теперь, почему я так возбужден?..
Синьора Мерони. Н-н-нет…
Гуидо. Не понимаете?! Но это же так очевидно!..
Звонит телефон. Гуидо с яростью хватает трубку.
Алло!! Нет!.. Вероятно, что-то с контактом… Хорошо, я не буду класть трубку. (Держит трубку в правой руке, в левую берет телефон.) А вы поставьте себя на мое место и поймете. Демобилизовавшись, я вернулся в семью. И мама с сестрами потащили меня на эту церемонию. Для меня было пыткой выслушивать речь моего отца, которую я слышал дома в то утро четыре раза. Я обливался потом в этом дурацком мундире… Воздуха, воздуха, кричал я про себя! И вдруг, в абсурдной безотрадности этой смехотворной церемонии, вспышка! Порыв свежего весеннего ветра! Яркий луч света!.. Я вижу, как падают ваши трусики!!! Ах, какая пощечина приличию! Какой бунтарский жест! Какой символ обновления! (В эмоциональном порыве дергает телефон, вырывая его из розетки.)
Синьора Мерони. Извините… вы не поверите…
Гуидо (перерывая ее). Синьора! Я хочу целиком открыть вам свою душу, выразить полную солидарность с вашим гениальным издевательским поступком…
Синьора Мерони. Вы что, шутите?
Гуидо. Шучу?! Вы убедитесь в этом сегодня ночью!
Синьора Мерони. Сегодня ночью?
Гуидо. Нет, сегодня ночью нет… Я весь день провел в дороге и немного устал. Завтра ночью. Я приду к вам завтрашней ночью.
Синьора Мерони. Но синьор!.. А мой муж?..
Гуидо. Об этом позабочусь я… Нам с вами есть что сказать друг другу!
Звонок в дверь. Гуидо подносит трубку к уху.
Алло?.. Ах, нет, это в дверь…
Синьора Мерони открывает. Входит Мерони, учтиво пропуская впереди себя доктора Скотти, директора банка.
Это мужчина несколькими годами старше Мерони, сухощавый, нервный, типичный мелкий диктатор.
Мерони (церемонно). Доктор, прошу вас, проходите! Вы же здесь, как у себя дома, доктор. (Жене.) Доктор немного задержался: телефонный разговор.
Скотти. Да, чуть-чуть опоздал. Впервые в жизни, поверьте! (Заметив сына.) А ты как здесь оказался?
Гуидо. Заскочил на секундочку, папа. Синьора попросила у меня одну книгу, которая, я думал, у меня есть, а ее нет. Я забежал сказать ей об этом.
Скотти. Вы знакомы с моим сыном, бухгалтер?
Мерони (почтительно). Очень рад, доктор!..
Гуидо (пожимая его руку, вежливо). Бухгалтер!..
Скотти. А что за телефон у тебя в руке?
Гуидо. А… это синьоры, папа…
Мерони. Сломался?
Сеньора Мерони. Упал.
Мерони вздрагивает.
Скотти. Ладно. А теперь ступай. Мы сядем за шахматы.
Гуидо. Да, папа.
Скотти. Если хочешь, можешь пойти немного погулять.
Гуидо. Да, папа, спасибо.
Скотти. Ужин ровно в восемь. Не опаздывай.
Гуидо. Да, папа.
Скотти. Попрощайся с синьорами.
Гуидо (галантно). Синьора!.. Бухгалтер!..
Мерони. Дорогой доктор, я был очень рад познакомиться с вами!..