Чтение онлайн

Здесь тебе, Ким Маратович, не Мавзолей — долго не пролежишь. Кто сказал, что труп врага хорошо пахнет? Наверняка тот, кто бальзамирует тела вождей. Хватит резонерствовать, милостивый государь! Теперь в реанимацию.

Кирилл бережно взял недвижимого Леона на руки и поднялся на поверхность. Наверху уже все стихло. По-прежнему моросил дождь, но заострившееся лицо Кирилла под пластиковым забралом стальной полусферы, обтянутой маскировочной сеткой оставалось совершенно сухим. Столь же сухо и резко он отдавал распоряжения:

— Василий, гони свою таратайку-двустволку ко входу в кремль. Подбросишь нас к вертушке. Живо, пацан! Вирта, летим домой. Верни мне Леона! Инга! Ты у меня бугор в зоне. Жмуров обработать хладагентом и в овощехранилище. Полный обыск всего и всех. И чтоб к утру у меня был образцовый лагерный порядок. Не справишься — навечно в памяти народной останешься девушкой с веслом и горном вон на той аллее пионеров-героев.

* * *

На рассвете десятого августа Кирилл и его верный боевой пес Леон вступили в бой с отступавшими в беспорядке на северо-восток разрозненными остатками ментовских бандформирований, но еще в царскосельском блокгаузе командир распорядился:

— Вирта! А летунам вертушку ты, мать моя, возверни. Им еще воевать надо. Буди их там, дико извиняясь. Скажи, девушкам полетать была охота. Знаю, у тебя получится. Нам с армейцами ссориться никак не с руки.

Перед отъездом на юго-восточный фронт отец-командир не забыл также глянуть он-лайн, что происходит в глубоком северном тылу, где его спецкоманда закреплялась на захваченной территории противника, ставшей теперь новыми землями Кирилла Дербанова. Иначе и быть не могло. По праву наследования. От проигравшего властителя к властителю победившему.

Король умер. Да здравствует король! Вот не было печали! Евграф, паскуда вечноживая, и после смерти напакостил. Всю жизнь мечтал вождем стать по его милости.

Покойный Ким Маратович Евграфов, коего Кирилл поминал после смерти добрым проникновенным словом, был в самом деле единоличным вождем, коллегиальности не признавал и проповедовал культ своей партийной личности; следовательно, в силу паханско-шестерочного уставного принципа демократического централизма, а также по неписаным законам города и окрестностей сеньориальные, они же суверенные права Кима Евграфова переходили по наследству к Кириллу Дербанову. В одночасье становиться крестным отцом политических и экономических угодий покойного партийного бонзы Кириллу отнюдь не хотелось, но пришлось.

Шеф Дербан, мать твою за ногу! Лидер прогрессивного человечества и отечества со всеми сопутствующими обязанностями. Ох, долги наши!

К примеру, триумвиры-восточники традиции весьма почитали, неписаные законы чтили и уже связались с Ингой, настоятельно, но ненавязчиво интересуясь, когда же босс Дербан заплатит контрибуцию за своего предшественника. Или им следует временно аннексировать крахмальный завод и авторынок в счет уплаты долга?

— Ишь, губу-то раскатали. А ху-ху не хо-хо? И про совет да любовь уж и помина нет. У, скупердяи настырные!

— Вирта, заплати, пожалуйста, восточным недоноскам, сколько они там выставили, — уже по дороге на фронт попросил Кирилл своего свежеиспеченного финансового советника.

— Как скажешь, мой дорогой. Но мы могли бы этих восточников поиметь точно так же, как еврографьев. И люди у нас теперь найдутся, и штыки…

— Нетушки! Не то мы потом будем с тобой вдвоем дальние подходы вокруг атомной станции охранять. И от террористов-экологистов на пару отбиваться спина к спине.

— А Леон, Инга, Игорь, Васька?

— Пять с половиной бойцов маловато будет таки для тридцатикилометровой зоны безопасности, мать моя. Плати без разговоров. Мне с соседями надо жить в любви и согласии.

— И за Северный авторынок любовью за любовь?

— Торг уместен. Можешь сказать, мол, "Автокон" изначально Хатежину обещан.

— Неужто отдашь?

— Посмотрим на его поведение. За ним и так крупный должок за Наталью.

— Фи, сударь, какой вы меркантилист, право. Хотя за давешнюю авантюру Евграфа Хатежину тоже надо заплатить.

— Ништяк, свои люди — сочтемся. Мы там тоже воевали. Как у нас Наталья? Весела ли? Не грустит часом?

— Спит твоя неизменная Наталья. На часы посмотри, бестолочь. Ой, прости, любимый. Я не хотела тебя обидеть.

— Без проблем. Наталье привет, как проснется.

— Сам ее разбудишь, когда вернешься. А я к восточникам. Инге без меня с ними не совладать. Потом на нашу северную базу. Там работы невпроворот. И киберы эти противные. Вскрытие много чего покажет.

* * *

Вирта и Кирилл полностью избавили Наталью Хатежину от кибернетической начинки в ночь с седьмого на восьмое августа. Операция проходила под общим наркозом и продолжалась более пяти часов. Работала, естественно, Вирта. А Кирилл с эффектором-двойнком ей ассистировали. Помимо спинного мозга и всего позвоночного столба пациентке пришлось регенерировать большую часть скелетных мышц, а также кое-где уже начинавшие атрофироваться поперечно-полосатые мышцы верхних и нижних конечностей. Регенерации, кроме того, подверглись и несколько участков кожного покрова.

Вирта вошла во вкус имиджмейкерства и боди-дизайна, вспомнила о своей крутой работе над телом Инги и предложила слегка увеличить Наталье грудь, добавить немного плоти на лобок и округлить половые губы. Но Кирилл ей этого не позволил, сославшись на отсутствие согласия пациентки и ее близких родственников на столь решительное косметологическое вмешательство. Заснув, таким образом, во вторник вечером в спальне для гостей, Наталья там же проснулась ближе к полудню в среду в собственном неизменном теле без искусственных добавок и вроде бы без косметических правок. Удивилась, как же долго она спала. Но чувствовала она себя и в самом деле неважно, поэтому Вирта ей прописала общеукрепляющие средства и постельный режим до четверга. На следующий день легкое недомогание прошло, и к девяти утра в четверг Наталья Хатежина была вновь весела и здорова. Но после легкого завтрака под ласковым и внимательным взглядом Вирты ей опять захотелось немножко поспать.

В противоположность Наталье, Кирилл не спал ни в четверг, ни в пятницу. Спать было ему недосуг и не очень-то хотелось. По правде сказать, потребности в ночном сне за эти двое суток он не испытывал. Может быть, потом? Да и то вряд ли, если вокруг море разливанное дел; и все первоочередные, и ни одно из них нельзя было сделать вчера. Только сегодня или, на худой конец, завтра. Прежде всего хотелось бы знать, каким к нему вернулся Леон.

— Леон, как тебе понравилась моя аранжировка и интерпретация твоей героической гибели?