Чтение онлайн

— Вирта, а наша певчая птичка, оказывается, крутейший киборг…

— Гораздо хуже, Кирилл. Ее по макушку нашпиговали мышечными наностимуляторами. До предела. Я никак не думала, что в ней столько этой гадости. Получилось одноразовое тело, живой труп. Ей теперь ни полное переливание крови не поможет, ни пересадка костного мозга. Она — в данный момент кусок протоплазмы, активной протоплазмы.

— Сколько ей осталось трепыхаться, на твой взгляд?

— Думаю, не больше двух часов.

— Привязываем и будим. Шоу должно продолжаться. Леон, на всякий случай тащи скотч из моего кабинета. Один очень умный человек сказал: где танки — там и рвется. А эта сисястая хуже танка.

Через четверть час Инга заговорила, после того как Кирилл в красочных подробностях живописал хирургическую процедуру извлечения из ее влагалища гранаты с выдернутым предохранительным кольцом. Не менее подробно и живописно он изложил методику вложения данной осколочной гранаты и дальнейшего ее продвижения к полости матки. Сломалась Инга, когда Кирилл, подбросил и небрежно поймал гранату, о которой шла речь, выдернул кольцо и безапелляционно заявил, что ассистировать акушеру-хирургу обязательно должен опытный сапер-взрывотехник. Разродиться противопехотной гранатой на боевом взводе старшему лейтенанту Ингеборе Данукайте почему-то не захотелось, и она все, что могла рассказала и даже намного больше.

* * *

— Вирта! Она — твоя.

— Господин Дербанов, вы же обещали мне жизнь!!!

— Это точно. Жить вы, Ингебора, будете долго и счастливо. И умерли они в один день, но без меня. Пошли Леон, я теперь не лаборант. И Катя зовет завтракать. Жрать-то, небось, хочешь? Я тоже, идем поближе к кухне, боец Леон, заслужили мы с тобой вкусную сахарную косточку.

На кухне Кирилл долго не задержался, но еще раньше он позвал Вирту:

— Работаешь?

— Да, мой дорогой.

— Мне кажется, с этой дрянью в ее крови ты можешь справится.

— Безусловно, продукты распада я могу вывести, этим сейчас и занимаюсь, но ее мозг безнадежно отравлен.

— Вирта, Инга умирает с честью. Ее тело и разум должны жить.

— Понимаю, Кирилл. Я сохраню, все, что смогу. Но она станет частью меня самой и частью тебя. Ты согласен?

— Да и еще раз да! Пусть она останется с нами.

— Да, любимый.

Что такое бинарные нейростимуляторы в нанокапсулах, активируемые по химической команде, Кирилл Дербанов знал не понаслышке. Он был одним из первых добровольцев, на ком в армии испытывались эти препараты. На своей собственной шкуре он тогда испытал последствия общей интоксикации организма, но, к своему счастью, в пределах физиологической дозы. Кирилл без труда мог представить себе, сколько всякой дряни бесполезно бурлит сейчас в крови у Инги и знал, что гормонально-химической бури ее организм никак не выдержит, судя по тому с какой силой ее тело рвало путы и летело к близкой свободе. Но на Вирту он все же надеялся, хотя в чудеса не верил. После армии Кириллу во второй раз предложили стать испытателем новой серии чудо-препаратов. Его тело и организм очень этого хотели, поскольку помнили былую безумную мышечную радость и непередаваемое словами чувство мускульного всесилия. Но по трезвом и здравом размышлении Кирилл Дербанов отказался во второй раз обратить себя в подопытное животное, обдолбанное обезболивающими, когда его организм в муках и корчах избавляется от продуктов распада чудесного лекарства. Теперь вот он воочию увидел результаты и последствия запуска в производство тех чудо-стимуляторов или их более мощных аналогов.

Кто смел, тот и съел чуду-юду. Упокой, Господи ее ментовскую душу. Ибо добровольно она дала себя отравить во имя дела. Или ей врачи как тупорылому менту и спортсменке ничего толком не сказали? Наверное, все-таки знала. Пусть каждый исполнит свой долг. Впрочем, ей уже все равно, и сие не есть важно. А нам люди разные нужны, бабцы всякие важны.

— Вирта, моя помощь требуется?

— Да, дорогой. Сядь или ляг где-нибудь поудобнее и постарайся расслабиться. Я к тебе подключусь позднее.

— Пошли, Леон. Будем расслабляться, как положено.

На балконе Кирилл едва успел сесть в кресло, когда Вирта сообщила о своей готовности…

… Кирилл очень удивился, опять оказавшись в игровом пространстве Тюрингенского Леса, где вместо идеальной фигуры Вирты ему предстал гориллоподобная бой-баба, перевитая толстыми жилами и гипертрофированными мышцами.

Стало быть, это у нас Инга. А какая мохнатая спереди и сзади, мама миа! Где ж таких макак делают, так-перетак?

Он бы предпочел другой сюжет, но не он ныне заказывает музыку, пришлось заняться повторением пройденного. Разве что вместо болотца с бензиновыми разводами им предстояло омовение в глубокой глинистой луже на лесной дороге, разбитой танками. Вечерело.

Кирилл еще раз со вкусом выругался сержантским загибом и с чувством, от души смачно шлепнул могучую валькирию Ингу по голому мускулистому заду:

— Будешь меня сиськами прикрывать, махнешь ими раз, махнешь другой, все немцы, американцы в разные стороны так и разлетятся. Или слетятся…

… - Вирта, ты бы как-нибудь иначе…

— А мне, Кирилл, там очень было весело. Я думала, мой герой, ты там тоже славно повоевал.

— Индюк тоже думал. Я иду вниз. Показывайте, что там у вас получилось, моя дорогая леди Мэри-Вирта Шелли-Франкенштейн.

— Нет, дорогой мой, пока не готово. А часа через полтора добро пожаловать. Мы обе будем очень рады вас видеть, храбрый сэр Сирил Тюрингенский.

* * *

Кирилл успел основательно утомить организм в тренажерном зале и принять душ, когда Вирта позвала его в лабораторию.

— Мой дорогой! Ты еще не заснул? У нас все готово.

Инга в своем традиционном костюме для занятий физкультурой и спортом стояла в свободной позе посреди реакторного зала под яркими галогеновыми лучами бестеневой лампы, а Вирта в серо-зеленоватой хирургической униформе и в латексных перчатках в тон приплясывала вокруг и любовалась делом от рук художества своего:

— Посмотри, мой дорогой! Просто прелесть! Какая внешность, ум, стать. Где твои глаза? Я бы на твоем месте непременно в нее влюбилась. Скажешь нет?

— Скажу да. Сойдет для сельской местности. В общем и целом. Что у нее от Инги осталось?

— Достаточно, чтобы стать мыслящим существом, но разум ее пока спит. Несколько часов она будет себя вести как человек без воспоминаний. Но все нервные реакции в норме и вестибулярный аппарат в идеальном состоянии.

— В ней много модифицированной кремнийорганики?

— Не очень, но хватает. Однако, поменьше, чем у твоего эффектора. Форм-фактор прежний, но посмотри, как она прекрасно двигается! Ну не будь таким букой, пожалуйста.

— Ну что ж, посмотрим, коллега Вирта, что у вас получилось.

Кирилл подошел поближе, солидно, по-профессорски прокашлялся нацепил воображаемое пенсне, взял с лабораторного стола стеклянную палочку, похожую на дирижерскую, поискал камертон, но не нашел и принялся донельзя серьезным академическим взглядом изучать Ингу, как статуэтку или монетку, в аверс и реверс, время от времени глубокомысленно хмыкая.