Чтение онлайн

— Денна — дикое существо, — объяснил я. — Как лань или летняя гроза. Если буря сдувает твой дом или ломает дерево, ты не говоришь, что она подлая. Буря жестока. Она вела себя в соответствии со своей природой, и чему-то хрупкому не повезло. То же самое и с Денной.

— А что такое лань?

— Такой олень.

— Я думал, олень — марал.

— Лань — это самка оленя, дикого оленя. Знаешь, сколько пользы гоняться за диким существом? Нисколько. Это только отпугивает. Все, что ты можешь сделать, — спокойно оставаться на месте и надеяться, что однажды лань выйдет к тебе сама.

Сим кивнул, но я не был уверен, что он действительно понял.

— Ты знаешь, что это место называют Залом вопросов? — спросил я, подчеркнуто меняя тему — Студенты пишут вопросы на клочках бумаги и позволяют ветру унести их. Ты получаешь различные ответы в зависимости от того, куда бумажка полетит со двора. — Я указал на проемы между серыми зданиями, которые мне назвал Элодин. — Да. Нет. Может быть. В другом месте. Скоро.

Часовая башня пробила время, и Симмон вздохнул, чувствуя, что дальше продолжать разговор бессмысленно.

— Так мы вечером играем в уголки?

Я кивнул. Когда он ушел, я залез в карман и вытащил записку, которую Денна оставила в моем окне. Я медленно перечитал ее, потом аккуратно оторвал низ страницы — там, где Денна подписалась.

Сложив узкий клочок бумаги с именем Денны, я позволил всегда танцующему ветру вырвать его у меня из рук и закрутить среди последних осенних листьев.

Бумажка плясала по камням. Она крутилась и вертелась, рисуя узоры, слишком дикие и сложные, непонятные для меня. Я ждал, пока небо не потемнело, но ветер все никак не уносил бумажку прочь. Когда я ушел, мой вопрос все еще крутился в Доме ветра, не давая ответов, намекая на многие. «Да. Нет. Может быть. В другом месте. Скоро».

И наконец, оставалась еще моя нескончаемая вражда с Амброзом. Я ходил как на иголках, каждый день ожидая его мести. Но проходили месяцы, а ничего не случалось. Скоро я пришел к выводу, что он выучил урок и решил держаться от меня на безопасном расстоянии.

Конечно же, я ошибался, жестоко и абсолютно. Амброз просто дожидался благоприятного случая. Ему удалось осуществить свою месть, меня поймали врасплох, и я вынужден был покинуть Университет.

Но это, как говорится, история для другого дня.

— Полагаю, на сегодня хватит, — сказал Квоут, сделав знак Хронисту отложить перо. — У нас теперь есть основа: фундамент, на котором строится вся история.

Квоут поднялся на ноги и пошевелил плечами, разминая спину.

— Завтра будет несколько моих любимых историй: путешествие ко двору Алверона, обучение боевому искусству у адем, Фелуриан… — Он взял чистую льняную салфетку и повернулся к Хронисту. — Тебе еще что-нибудь нужно перед сном?

Хронист покачал головой, уловив намек на вежливое выпроваживание.

— Нет, спасибо. Все и так хорошо.

Он собрал письменные принадлежности в плоский кожаный пенал и поднялся в свою комнату.

— Ты тоже иди, Баст, — сказал Квоут. — Я позабочусь об уборке. — Он махнул рукой, опережая протесты ученика. — Иди. Мне нужно время подумать о завтрашней истории. Такие штуки, знаешь ли, сами собой не складываются.

Пожав плечами, Баст тоже отправился наверх, его шаги гулко простучали по деревянной лестнице.

Квоут выполнял ежевечерний ритуал. Он выгреб золу из огромного каменного очага и принес дров на завтра. Вышел наружу потушить лампу около вывески «Путеводный камень», но обнаружил, что забыл ее зажечь. Запер трактир и после секундного размышления оставил ключ в двери, чтобы Хронист мог выйти, если проснется рано.

Потом Квоут методично и расторопно подмел пол, вымыл столы, протер стойку и под конец занялся стиранием пыли с бутылок. Все эти действия он совершал с отсутствующим видом, взгляд его блуждал где-то далеко, в воспоминаниях. Он не мурлыкал про себя и не насвистывал, как обычно, — и не пел.

В своей комнате Хронист беспокойно ходил туда-сюда, усталый, но слишком взбудораженный, чтобы спокойно отправиться спать. Он вынул исписанные листы из пенала и сложил их аккуратной стопкой в ящик тяжелого деревянного комода. Потом вычистил все перья и разложил их просушить. Осторожно сняв повязку с плеча, он выбросил дурно пахнущую припарку в горшок и поплотнее прикрыл крышкой, а плечо промыл в рукомойнике.

Зевнув, Хронист подошел к окну и поглядел вниз, на маленький городок, но смотреть было совершенно не на что: ни огней, ни движения. Он приоткрыл окно, впуская свежий осенний воздух, потом задернул занавески и, раздевшись перед сном, повесил одежду на спинку стула. Последним он снял с шеи простое железное кольцо и положил его на тумбочку у изголовья.

Повернувшись к кровати. Хронист с удивлением заметил, что за день простыни успели сменить. Свежий хрусткий лен приятно пах лавандой.

После секундного колебания Хронист прошел к двери и запер ее. Он положил ключ в изголовье, потом, нахмурившись, взял железное кольцо и снова надел его на шею, после чего задул лампу и улегся.

Почти целый час Хронист лежал без сна в благоухающей постели, беспокойно ворочаясь с боку на бок. Наконец, вздохнув, он откинул одеяло, снова зажег лампу серной спичкой и вылез из кровати. Потом, подойдя к тяжелому комоду у окна, попытался сдвинуть его. Сначала тот не поддался, но Хронист навалился спиной, и ему удалось медленно протолкать комод по гладкому деревянному полу.

Через минуту увесистый предмет мебели загородил дверь комнаты. Снова забравшись в постель, Хронист потушил лампу и быстро погрузился в глубокий мирный сон.

В комнате царила смоляная темнота, когда Хронист проснулся оттого, что ему на лицо легло что-то мягкое. Он бешено дернулся — больше рефлекторно, чем действительно пытаясь вырваться. Его испуганный вопль заглушила ладонь, плотно закрывшая ему рот.

После первоначальной паники Хронист затих и обмяк. Тяжело дыша носом, он лежал в темноте, широко открыв глаза.