Имя убийцы
Шрифт:
— Я тоже так думаю, — с важным видом кивнул Недоволин. — Вполне допустимый, кстати, прием.
— Нет, не уверена, — покачала головой Шеховцова. Иногда казалось, что мысли следовательницы уносятся в неизвестном направлении. — Александр Борисович неглупый человек; вполне возможно, он что-то раскопал.
— Черт… — сказал прокурор и отвернулся, чтобы не видеть эти надоевшие лица.
— Телефон звонит, — ангельским голоском проворковала Оксана.
Лопатников споткнулся на полуслове.
— Что?.. — Все повернули головы, вторично поместив секретаршу в центр внимания.
— Телефон звонит, — ангельским голоском повторила Оксана. — В приемной у Виктора Петровича.
Настала оглушительная тишина. Лично Турецкий ничего не слышал, но Оксана сказала:
— Слышите? Я же говорила.
— Да, в самом деле. — Лопатников озадаченно почесал затылок. — Ну, звонит, бывает. Очень надо — перезвонят.
— Черт, я же ждал звонка… — хлопнул себя по лбу прокурор. — Виноват, господа, но должен ответить.
Он выбежал из кабинета и через минуту, сгорая от волнения, вернулся. Уставился на Турецкого.
— Это вас просят, Александр Борисович…
— Меня? — пресекая недоразумения, уточнил Турецкий.
— Вас…
— Кажется, поступила дополнительная информация, позволяющая арестовать преступника, — не очень удачно пошутил Лопатников.
— Вам лучше ответить, Александр Борисович, — сглотнув, как-то странно посмотрел на него прокурор.
— Хорошо, не разбредайтесь, — пробормотал Турецкий. Вышел в коридор, хлопнув дверью. Снял трубку в приемной, сначала прослушал мягкое потрескивание эфира, потом сказал:
— Слушаю, Турецкий.
— Александр Борисович? — осведомился суховатый женский голос. — До вас очень сложно добраться. Вы знаете, что ваш сотовый заблокирован?
— Да, знаю. В чем дело? Кто вы? — «Не многовато ли женщин скопилось в этом деле?» — подумал он с неудовольствием.
— Моя фамилия Винникова. Маргарита Алексеевна Винникова, Федеральная служба безопасности, Управление «Д». — На той стороне эфира взяли паузу для осознания абонентом важности информации. Но абонент на своем веку повидал и услышал столько, что только досадливо поморщился. — Ваш номер любезно предоставили в Генеральной прокуратуре. Можете перезвонить Константину Дмитриевичу Меркулову — он подтвердит, что я не самозванка.
— Верю вам, Маргарита Алексеевна. Всей душой вам верю. Женщинам нужно верить. В чем дело? — я повторяю свой вопрос… — Он чуть не пропел последнюю фразу на мотив «Я поднимаю свой бокал».
— Наше управление ведет дела о коррупции и воровстве в высших эшелонах власти. Лично я занимаюсь отмыванием незаконных денежных средств через негосударственную корпорацию «Прометей». Эта фирма является одним из партнеров «Рособоронэкспорта»…
— И много отмыли? — машинально пробормотал Турецкий.
— Что, простите?
— Все нормально, Маргарита Алексеевна. Вы не слишком увлекаетесь, говоря со мной по этому телефону?
— Я не думаю, что телефон прокурора, пусть даже и районного, стоит на прослушке. Равно как и мой. К тому же данные сведения уже не составляют государственной тайны, над этим делом трудятся десятки следователей. Одним из фигурантов по делу числится генерал в отставке Бекасов Павел Аркадьевич. Он не является… не являлся государственным служащим, но был завязан с системой служб безопасности нескольких банков, принимающих активное участие в перекачке за рубеж «левых» денежных средств. Из офиса одной из этих структур осуществлялись хакерские атаки на компьютерную систему преступной группы. Деятельность группы уже разоблачена, несколько подозреваемых арестованы, другие в бегах, ведется активный поиск денег…
— Хм, воровал у воришек, хотите сказать…
— Я не думаю, что он делал это лично — сомневаюсь, что генерал отличил бы компьютер от прибора для измерения артериального давления. Но он сформировал систему. Или принимал в ее формировании деятельное участие. Считается, что данная группа успела присвоить не менее двенадцати миллионов долларов…
— Ничего себе, — присвистнул Турецкий. — До меня дошли слухи, что генерал слыл порядочным человеком. Человеком долга, так сказать.
— Он никого не убивал, — сухо отозвалась женщина, — а чувство долга, видимо, не препятствовало личной наживе.
— Он умер, — напомнил Турецкий.
— Я знаю. Это со всеми бывает. Нужно встретиться и поговорить, Александр Борисович.
— Ну уж нет, Маргарита Алексеевна, — решительно отверг Турецкий. — При всем моем уважении. Приехать в Москву я сейчас не могу.
— Ну, в гостиницу-то вы можете приехать? — усмехнулась женщина. — Вы будете удивлены, но я нахожусь в тех же декартовых координатах, что и вы. И даже проживаю в той же гостинице. Имеется подозрение, что убийство связано с этой… назовем ее «международной», деятельностью генерала.
— Хорошо, — вздохнул Турецкий. — Как освобожусь, приеду. Но освобожусь, предупреждаю честно, не скоро. Вы отвлекаете меня от проведения оперативно-розыскного мероприятия.
— Ну, извините. — Возможно, женщина улыбнулась. — Слишком рано я вас и не жду. Вы не представляете, каким терпением обладает Федеральная служба безопасности…
«Молчим, господа, молчим…»
— Вы вышли на человека из мжельской прокуратуры, имевшего с Бекасовым связь?
«Гениально, — подумал Турецкий. — Только зачем человеку из прокуратуры, имевшему с генералом связь, его убивать? И как доморощенный провинциальный убийца мог справиться с таким хлопотным делом?»
— Мы работаем, Маргарита Алексеевна.
— А мы мешаем, — усмехнулась работница ФСБ. — Эта связь возникла не случайно, уверяю вас. Вам нужно перерыть все дела в прокуратуре за последние несколько лет. Должна всплыть фамилия генерала. Неважно, в какой связи. Всплывет и человек, занимавшийся расследованием этого дела. До встречи, Александр Борисович.
«Она озвучила мои мысли, — ревниво размышлял Турецкий, возврашаясь в кабинет Рябцева. — Что ж, охранника Недоволина и Оксану Гэльскую из числа подозреваемых придется исключить. Впрочем, с Оксаной пока можно повременить…» Работники прокуратуры не расходились. Смотрели на него во все глаза, как на мессию, собравшегося толкнуть сакральную истину.