Чтение онлайн

— Вы оставили на десерт что-то важное? — насторожился Турецкий.

— Не знаю, важно ли это, — как-то неопределенно выразился Сыроватов, — но то, что любопытно, безусловно… — Он привстал, вытащил из бокового кармана мундира диск в квадратном бумажном конверте, повертел головой, зафиксировал взор на проигрывателе DVD. — Ага, у вас в номере имеется соответствующая аппаратура. Если не возражаете, сейчас я вам продемонстрирую небольшое, но очень возбуждающее, знаете ли, кино. Не волнуйтесь, оно короткое.

— Горячие немецкие медсестрички? — усмехнулся Турецкий.

Прокурор не понял. А когда понял, покраснел.

— Никогда не увлекался подобными просмотрами. В молодые годы предпочитал… натюрель, так сказать, а сейчас… Старость не за горами.

— И на смену здоровому интересу приходит нездоровый. — Турецкий засмеялся. — Не обращайте внимания, Виктор Петрович, с вами говорит специалист по неудачным шуткам. Что там у вас за кино?

Прокурор торжественно объявил:

— Видеоролик с камеры мобильного телефона. Сделан охранником Максимом. Зафиксирован момент, когда убийца генерала Бекасова открыл огонь…

— Вы издеваетесь? — произнес Турецкий хриплым голосом, когда надоело хранить молчание.

— Я не шучу, Александр Борисович… — Прокурор, покряхтывая, протискивался между креслами. Включил телевизор, вставил диск. — Оставил, как вы выразились, на десерт. Ну, уж простите, что не начал с этого. Любопытный материал, не больше. Экспертами подтверждено: заснято то самое место на Лебяжьем озере, где случилась трагедия. Запись подлинная. Генерал ловил рыбу, охранники слонялись без дела, Максим баловался телефоном. Когда у генерала клюнуло, он навел на него объектив. В этот момент все и случилось…

Турецкий не верил своим глазам. Чудны же дела Его… Ролик не отличался продолжительностью. Изображение размытое — как и должно быть на телефоне. Но все видно. Запись с телефона перенесли на компьютер, а с компьютера уже «тиражировали». Дрожит небо, усеянное легкими облачками. «Оператор» судорожно наводит камеру на нужный объект. «Отлично, Павел Аркадьевич, — доносится со стороны молодой мужской голос. — Этот уже крупнее. В третий раз вы, наверное, поймаете щуку». — «Шутишь, Гриша, откуда в этом озере щуки?» — голос, по всей очевидности, принадлежит человеку, ведущему съемку. Нужный объект пойман в объектив. От оператора его отделяет не больше трех метров. Объект, а это, видимо, генерал, мужчина в болотных сапогах, ватных брюках и стеганой куртке, стоит под небольшим обрывом. Дальше в воду он войти, вероятно, не может — глубина. Держит удочку, развернувшись к берегу. Над землей — между озером и оператором — болтается заглотнувший наживку карась вполне приличного размера. Генерал доволен, у него открытое скуластое лицо, стрижен под бобрик, глаза блестят от возбуждения. Карась совершает смазанный скачок, но не срывается с крючка, висит, болтая хвостом. В объектив попадает внушительная коряга, наполовину погруженная в ил, ветки тальника — конец апреля, проклюнулись почки, но листьев пока нет; дальний берег озера, покатый склон с разбросанными пучками кустарника. «Ладно, Максим, хорош снимать», — доносится голос генерала. Камера вздрагивает, делает медленный разворот, фиксируется на другом объекте — молодом человеке в утепленной кожаной куртке. Он улыбается, отмахивается от оператора, как от назойливой мухи. За спиной субъекта видны кусты, просматривается капот джипа, складной стульчик, кучка хвороста, приготовленная для костра…

— Это Гриша, — комментировал Сыроватов. — Григорий Вадимович Слепнев.

Но оператор не прекращает съемку. Камера возвращается на исходную. Снова в объектив попадает Павел Аркадьевич Бекасов. Он уже не демонстрирует пойманную рыбу. Снял ее с крючка, взобравшись на обрыв, теперь медленно слезает обратно в воду, держа карася в оттянутой руке. Делает шаг, другой, нагибается к колу, воткнутому в ил. Там у него садок. Павел Аркадьевич опускает в садок рыбу, выпрямляет спину. За спиной оператора раздается громкий хлопок. Стреляют без глушителя. Вскрик, вздрагивает камера в руке Максима. Но секунду-другую он продолжает снимать. Видно, как резко оборачивается Бекасов. У него огромные от изумления и страха глаза. Лицо покрывается смертельной бледностью, опускаются руки. Он смотрит немигающими глазами куда-то за спину Максиму — практически вниз, вероятно, на застреленного охранника Гришу. А далее камера дергается, убегает в сторону, открывается небо, испещренное облачками, звучит второй хлопок — он громче прежнего. Отрывистый хрип, картинка вновь совершает дугу, трясется, стремительный хоровод, в котором мелькает небо, земля, кусты на берегу, застывшая в воде фигура генерала. Третий выстрел. Все обрывается, наступают тишина и темнота.

Было бы неправдой сказать, что «кино» не произвело впечатления. Турецкий молчал, постукивая пальцами по стакану. Прокурор вновь добрался до аппаратуры, извлек диск.

— Выпьем, Александр Борисович?

— Легко, Виктор Петрович.

Выпили, стукнувшись стаканами. Бутылка обмелела почти до дна — осталось что-то ничтожное, в полногтя.

— Миленько, Виктор Петрович, — хмыкнул Турецкий, дав организму усвоить выпитое. — Я имею в виду кино. Хотя и коньяк неплох. Допивайте, если хотите. Ну, что ж, презабавная штучка, вы правы — как бы цинично это не звучало. Почему оборвалась запись? Для съемки видео мобильным аппаратом не нужно удерживать клавишу. Запись должна продолжаться.

— Аппарат обнаружили под телом Максима. Были очень удивлены, исследовав снятое. Съемка явно не постановочная. Почему убийца не реквизировал телефон? Возможно, именно потому, что он лежал под телом.

— Он не мог не видеть из своего укрытия, что Максим ведет съемку.

— А что ему? — пожал плечами прокурор. — Убийца в кадр не попал, зачем ему тревожиться? Он выполнил свою работу — нейтрализовал охрану, после чего спокойно застрелил генерала. Того отбросило выстрелом, а там глубина. Погрузился на дно, зацепился за корягу. Если ранение и не было смертельным, он нахлебался воды, умер…

— Я это прекрасно понимаю, — поморщился Турецкий. — Так как насчет продолжения съемки?

— Вы правы. Оказавшись на земле под телом, телефон продолжал работать в режиме видеосъемки. Изображения не было, это понятно, а также не было никаких звуков. Эксперты внимательно изучили запись. А что они могли услышать? В лучшем случае, звуки природы. Убийца удалился, а мертвые, как известно, безмолвны. Камера продолжала работать после падения тела не больше минуты, потом произошло переполнение памяти, запись автоматически прервалась. Все снятое осталось в телефоне. Вскоре разрядился аккумулятор. Но эксперты оживили это устройство…

— В памяти, должно быть, осталась информация, в какое время был сделан клип, — пожал плечами Турецкий. — И уже не надо определять время убийства. Оно известно доподлинно, с точностью до секунды.

Прокурор засмеялся. Выпил остатки, как-то виновато глянув на собеседника.

— Я думал, вы технически подкованы, Александр Борисович. Время съемки в телефоне не отображается. Во всяком случае, не в этой модели. Принято двадцать третьего марта, размер файла, размер картинки, продолжительность записи. И все. Да и нужно ли это? Эксперты изучили запись. Солнце в тот день проглядывало сквозь облака. По его расположению вычислили время, практически совпавшее с выводами медэксперта, сделанными на основании замеров температуры печени. Полдень, возможно, начало первого, возможно, за несколько минут до полудня. Не суть важно.

— Из какого оружия были застрелены потерпевшие?

— Это «Беретта», девятый калибр.

Турецкий вздрогнул. По случайности ли все это странное дело соткано из совпадений? «Беретта», девятый калибр — такое же оружие спрятано у него в машине.

— Прекрасно, Виктор Петрович. — Он сделал все, чтобы прокурор не уловил замешательства. — Оружие, как я понимаю, преступник не оставил на месте преступления.

— Ничего не нашли. Наемный убийца, бытует такое мнение, должен бросать оружие.