Чтение онлайн

Итак, к штурмовику.

Глава 3

Док я изолировал просто — сначала перерезал заблаговременно захваченной горелкой кабели, потом еще отключил сеть на компьютере.

Но механический голос продолжал доноситься и сюда. Все кабели не обрежешь. Противоабордажная система больших кораблей — это такая тварь, которая сохраняет контроль над внутренними помещениями даже после того, как обрежут вообще все кабели, тут даже если помещение целиком заплавить, не всегда поможет.

«Поморники» — не самый худший вариант. Главное у них — запустить конвертер. Если синтез пройдет правильно, то штурмовик будет готов к старту хоть сию минуту. Исполнительные системы «Поморника» запустятся сами, это не проблема. Вторичные сети могут запуститься и позже, уже во время полета. Такие аэрокосмические суда пролежат не то что три сотни, а три тысячи лет, и ничего им не будет. Металла тут почти нет, ржаветь нечему, слабого пластика тоже нет, один укрепленный, гнить ничего не может. Керамит же не гниет, и не ржавеет.

Пахло… В доке ничем не пахло. Этот стерильный воздух еще не успел насытиться всеми запахи космолета, как полагает нормальному космическому воздуху, и его еще не прогоняли циклами очистки. Так что характерный привкус стерильности я чувствовал буквально всей кожей.

Двигаться было все еще тяжеловато, сказывались последствия анабиозного сна. Мышцы болели, нервная система протестовала против такого обращения с ней — еще чего удумал, спать тут столетиями, как лемур, а жить-то когда?

— Ничего, теперь выспимся уже на том свете. — Громко сказал я в пустоту.

Эхо пошло гулять под керамитовыми сводами ангара. Голос звучал в тишине одиноко и жутковато, и мне стало еще хуже, чем было.

Не отвлекаться!

Вложив горелку в специальный зажим на левом предплечье скафа, я включил систему продувки воздушной магистрали.

Теплый воздух мягко толкнул в затылок.

Ага. Работает вроде правильно…

Внутренне содрогнувшись, я посмотрел на дублирующий пульт. Что теплый воздух — это еще ничего не значит, если скаф не сможет подключить баллоны, то тогда дело плохо. Тогда можно хоть прямо сейчас стрелять себе в голову вот из этой штуки — по крайней мере смерть будет проще и легче, чем от потоков излучения, которые захлестнут корабль через несколько часов…

Два зеленых огонька, два зеленых, два зеленых. Шесть огоньков — баллоны полностью готовы, протестированы и признаны годными к использованию.

Хорошо.

Теперь снять блокирующие балки…

Механика, и лишь немного электроники на кристаллах…

Прихваты влажно чавкнули, выходя из консерванта, и поползли в стороны, еще больше похожие на жвала какого-то насекомого, захватившего добычу, и довольно грозную добычу — аэрокосмический штурмовик «Поморник».

Гель колыхнулся, потянулся за прихватами, но вязкость его была слишком велика. Зеленоватый студень и вновь припал к броне штурмовика, плотно облепил ее везде, где только мог. По поверхности пробегали мелкие, почти незаметные волны.

Теперь пора герметизировать скаф и жечь гель.

Захлопнув шлем, я несколько раз на пробу вздохнул. Дышалось ничуть не тяжело, просто воздух имел такой же стерильный привкус, как и везде. Ну да это ничего — на скафе свои регенераторы, они проработают как минимум пару дней, а если экономить энергию и воздух, так и неделю можно о смене батарей не заботиться.

На стекле шлема замерцали огоньки системы управления. Комп скафа нашел новое устройство — газовую горелку, и быстро подсоединил ее в общую сеть. Теперь горелкой можно управлять непосредственно через комп скафа.

Зажигание, широкий выхлоп…

Гель горит плохо. Только если есть открытое пламя и при определенной температуре начинается реакция окисления, разлагающая консервирующий гель на составляющие — углерод, водород и кислород.

Взмах огненным жалом — и розовый студень стал прямо на глазах рассыпаться пылью.

Я не боялся повредить «Поморник». Вся проблема не в газовой горелке — на такой мощности прорезать керамит она не в состоянии, и даже максимальная мощность тут мало помогает. Это же все-таки керамит, а не сталь, его не всякий лазер берет…

Вся проблема в том, что продукты распада геля, должны связываться другими получившимися соединениями и превращаться в такую полупрозрачную зернистую пыль на полу. Но пока они еще в воздухе — это опасно. Смесь водорода и кислорода способна вспыхнуть, и тогда так рванет, что от меня ничего не останется…

Гель стал распадаться сам без понуканий — горелка все-таки сработала. Но слишком медленно… Слишком уж медленно.

Ругнувшись, я полез прямо в студень. Скаф сразу же измазался снизу доверху, движение чуть замедлилось, я почувствовал, как меня обволакивает что-то почти невесомое, как двигаться становится чуть тяжелее. Люк открыт, даже отсюда видно, ведь внутри все тот же гель, но он распадается быстрее, так что надо шевелиться, шевелиться, шевелиться…

Добрался до открытого люка, расталкивая плечами упругую массу, и изредка поджигая консервирующий студень, который сохранил аэрокосмический истребитель в неприкосновенности столько лет.

Так. Теперь можно и не осторожничать…

Широкий факел выжег в геле здоровенную нору. Вжик — и громадный массив серым порошком закрутился в пространстве…

Пролазить по всем помещениям истребителя и пожечь самые большие скопления консерванта было делом не таким уж и простым. Хорошо хоть, что внутри использовался немного другой состав — при контакте с окислителем, которым являлось пламя горелки, он начинал лавинообразно распадаться, и довершить процесс распада должен был обыкновенный воздух. Следовало только начать этот процесс, а дальше никаких проблем не предвиделось…

После — продувка всего кораблика, чтобы вымести отсюда всю гадость. Большая часть ее, конечно же, останется на своих местах — но тут уж ничего не поделаешь, придется потерпеть и надеяться на то, что никакие схемы не коротнет.

Пыль клубилась вокруг меня, мчалась прочь из «Поморника», влекомая разницей давлений. Начался небольшой ураганчик. У шлюзов работали мощные компрессоры, которые давали там почти вакуум. Воздух мчался наперегонки, мимо меня пролетали целые серые полосы не успевшего разложится геля.