Империя
Шрифт:
Другие также смирились с положением, но не все разделяли одну точку зрения. Потому, представляли свои интересы и по кругу собраний ходили всяческие споры.
Император не вмешивался в порой дикий разговор собравшихся, и решение принималось за большинством голосов.
Но согласно установленному закону право изменить решение имел все-таки он, так как был по закону главой государства в единственном числе.
Точнее, он имел право преимущества, в то время, как сама власть распределялась поровну между собранием и им самим.
Это многих устраивало, а кому не нравилось, тот просто молчал. Потому что, придумать лучшего было просто невозможно, а значит, нечего было и создавать неугодность в ряде общих вопросов государства.
И все же, измена произошла. Каким бы реально обоснованным не было правление, всегда находятся те, кто движимый волею своих интересов, способен на всякую пакость.
Совсем скоро по окончанию срока семи лет Галлию покинул один из участников сената патриций Парадокс.
Это имя ему дали люди за довольно крутые изменения решений относительно его слабого характера в бытовом поведении и ведении самого личного хозяйства.
Возможно, тому никто не придал бы значения, если бы рано поутру не прибежала его жена и не сообщила об этом.
Галлой задумался. Пока его империи никто не причинял вреда.
Но то дело пока было неузнанным для самого Рима.
Узнай они, что сотворилось новое государство без их ведома, беды не миновать. А то, что проклятый всеми патриций убежал именно туда, он не сомневался.
Таким образом, тот решил отомстить многим за нанесенные ему обиды во время парламентских речей. Только неверно понял он свою позицию, и его мщение выросло в обиду душ всего народа.
И Галлой решительно начал готовиться к войне. Он знал, что рано или поздно римские легионы придут сюда и станут возле стен, обойдя их слева и справа.
Позади остаются только горы. Там им пройти сложно. Как бы ни жаль было Галлою своего города, он дал указание на выселение.
– Все уйдем за горы, - так он выступил на совете перед всем собранием. Я знаю римскую охоту добиваться чужого добра. Они не отступят от нас, если мы будем оставаться здесь. Сделаем так. Часть населения выселим и отправим за горы в ближние города. Часть с оружием в руках останется со мною. Оставим здесь кое-какие вещи и часть драгоценного. Если отступим, то пусть они насладятся добытым и будут уверены, что нас погубили. Сами же отойдем в горы, а затем спустимся к своим. Оставим город им на разрушение и на паству.
Долго совещались по тому вопросу на собрании. Но к другому решению очень тяжело было прийти. Потому, согласились с императором и сделали точно так, как он и говорил.
Шло время, легионы не наступали, и Галлой подумал уже, что тот самый патриций где-то погиб по дороге и не донес весть до Рима.
Но вот, все же поступили первые сведения о том, что римляне самое малое двумя легионами идут на Галлию.
Император приготовился к сражению.
И оно произошло. Римляне были разбиты и отброшены назад. В том бою погиб и сам изменник, которого взяли с собой, чтобы показал путь.
Об этом узнал Галлой, но не стал делать преждевременных выводов. Понимал, что римляне теперь не отступятся. Значит, нужно снова готовиться к бою и более трудному, нежели состоялся.
Весть о поражении не замедлила докатиться до Рима, и в поход были отправлены новые легионы.
Как и предполагал Галлой, их было намного больше. Оборону было держать, по сути, бесполезно. Это значило бы погибнуть всем и не возвратиться обратно.
Потому, Галлой решил так. Отправил основную массу за горы, а сам с небольшим отрядом остался за стенами города. Пока римляне были в пути, они подготовили себе дорогу отступления и проложили тропу между гор.
Обустроили там и ловушки для тех, кто побежит следом или двинет целым отрядом вперед.
Как полководец, Галлой занял самое удобное место для сражения и стал ожидать самого противника. Долго пришлось им ждать, так как войско римлян продвигалось медленно.
Донесся до него слух о том, что легионы на это раз ведет сам Красс неразлучно с Помпеем.
– Что ж, сразимся, - сам для себя сказал Галлой, и капля ненависти возникла у него в голове.
И вот, сражение началось. Римлянам было тяжело развернуться в боевой порядок, а потому войско несло потери невероятно.
Красс понял свою ошибку и дал команду отступить.
Вместо легионов он выдвинул вперед отряд, который и завязал последующее сражение.
Крассу нечего было бояться на этот раз. Он понимал, что его войско многочисленно и все равно победит: рано или поздно.
Поэтому, полководец смело гнал людей в бой, сам оставаясь позади вместе со своим другом Помпеем.
Сквозь боевые порядки Галлой слышал команды Красса, так как знал его голос, что был сильнее даже шума самого боя.
И он закричал сам:
– Эй, Красс. Выходи, поборемся. Давно я тебе шею не взмыливал.
И тот услыхал его слова и ненависть поползла по его лицу.
– Я убью тебя, Галл, - резко закричал он и с ходу ринулся вперед, смешивая свои боевые порядки.
Вскоре он оказался лицом к лицу с Галлоем, и между ними завязалась упорная схватка.
Долго они сражались, пока вконец Галлою не удалось того ранить. Меч прошелся по животу Красса и раскроил его, опустошая внутренности наружу.