Чтение онлайн

Чиун взглянул на верзилу, и Римо понял, что старик увидел карие глаза и узнал соотечественника.

– Пожалуйста, верните мою кассету, – сказал Чиун, простирая руку.

Верзила ухмыльнулся и с искаженным от ненависти лицом произнес по-корейски какую-то быструю невнятную фразу, из которой Римо не понял ни слова.

Чиун подождал, пока он закончит, и затем тихо сказал по-английски:

– А ты, кусок собачьего корма, ты недостоин крови, которая течет в твоих жилах. А теперь верни мою кассету. Я, Мастер Синанджу, приказываю тебе.

Лицо дюжего гангстера побледнело, и он медленно произнес:

– Нет никакого Мастера Синанджу.

– Глупец! – голос Чиуна зазвенел. – Несчастный полукровка, не пробуждай во мне ярость. – Он вновь протянул руку к кассете.

Кореец уставился на руку Чиуна и перевел взгляд на кассету. Затем с каким-то рычанием он схватил кассету двумя руками и разломал ее пополам, как будто это был брикет мороженого. Куски он швырнул на пол.

Прежде чем они упали, на полу оказался он сам.

С гневным криком Чиун взвился в воздух. Его нога глубоко погрузилась в горло корейца, и тот рухнул, как подкошенный. Его сведенное судорогой тело медленно обмякло.

Чиун развернулся в воздухе и приземлился на ноги, лицом к Римо и к итальянцу. Его тело балансировало на копчиках пальцев ног, а кулаки, прижатые к бедрам, напоминали смертоносные булавы. В целом это было живописное изображение идеального орудия убийства.

Римо услышал судорожный вздох итальянца и шелест одежды, когда бандит потянулся за пистолетом.

– Не утруждай себя, папочка, – сказал Римо. – Он мой.

Рука с пистолетом двигалась быстро, но локоть Римо, со страшной силой ударивший итальянца в грудную клетку, – еще быстрее. Ребра итальянца треснули, он хотел вдохнуть воздух, но не смог, потому что уже умирал. Шатаясь, как пьяный, он сделал несколько шагов назад, бесцельно поводя пистолетом. Затем его глаза, в которых был написан ужас, широко открылись, ноги остановились, оружие выпало из рук, и итальянец тяжело рухнул на пол. Падая, он стукнулся головой об открытую дверь, но уже не почувствовал боли.

Римо поклонился Чиуну. Чиун поклонился в ответ.

Кивком головы Римо показал на мертвого корейца.

– Твой титул, по-моему, его не очень впечатлил.

– Он был дураком, – сказал Чиун. – Ненавистью он хотел покарать свою мать за грех с бельм человеком. Единственным ее грехом был отвратительный вкус. Господи, ну и дураки.

Затем он взглянул на Римо и уныло опустил глаза, пародируя старческую беспомощность.

– Сегодня я очень плохо себя чувствую, – сказал он. – Я очень стар и очень слаб.

– Ты очень хитр и очень ленив, как и подобает настоящему азиату, – проговорил Римо. – Не забудь, мы убили по одному каждых.

– Но ты посмотри, какой он большой, – запротестовал Чиун, показывая на тело корейца, – Куда я его дену?

– Когда нужно, ты отлично справляешься. Позови грузчиков, они помогут.

– Грубиян, – сказал Чиун. – За все годы, что я тебя обучаю, у тебя так и не прибавилось доброты и мудрости. Ты остался испорченным, эгоистичным белым человеком. – По мнению Чиуна, хуже оскорбления на свете не было.

Римо улыбнулся, и Чиун улыбнулся ему в ответ. Они стояли, улыбаясь, как две фарфоровые статуэтки ростом с человека.

Затем Римо кое-что вспомнил.

– Подожди-ка здесь, – сказал он.

– Что, ко мне придет геронтолог? – спросил Чиун.

– Пожалуйста, подожди меня здесь.

– Я не дождусь тебя, только если Седое Время явится за моей бренной оболочкой.

Выйдя в коридор, Римо увидел то, что искал: пустую тележку для грязного белья, стоявшую рядом с шахтой грузового лифта. Оглядевшись и никого не увидев, Римо втолкнул тележку в номер.

Он закрыл за собой дверь. Чиун увидел тележку на колесиках и улыбнулся:

– Очень хорошо, теперь ты с обоими сможешь справиться.

– Ты пользуешься моей добротой, Чиун. Мне надоело прибирать за тобой.

– Это все пустяки. – Чиун наклонился, поднял обломки видеокассеты и грустно посмотрел на них. Затем он презрительно плюнул на корейца. – Откуда столько ненависти? – спросил он.

– Мы пожинаем то, что посеяли, – сказал Римо.

– Как! – со смертельной обидой в голосе воскликнул Чиун. – Разве я кого-нибудь ненавижу?

– Конечно. Всех, кроме корейцев, – произнес Римо. Поглядев па мертвое тело, он добавил:

– И некоторых из них тоже.

– Это неправда. Большинство людей я едва терплю. Но ненавидеть их? Ни за что на свете.

– А меня, папочка? Меня ты тоже едва терпишь?

– Тебя нет, мой сын. Тебя я люблю, потому что у тебя душа корейца.

Сильного, смелого, благородного и мудрого корейца, который приведет комнату в порядок и избавит меня от этих бабуинов. Римо привел комнату в порядок.

Он сложил тела гангстеров в бельевую тележку. Сорвав с кровати простыни, он прикрыл ими трупы и вытолкнул тележку в коридор.

В конце коридора находилось отверстие трубопровода, ведущего в прачечную. Римо опрокинул в него тележку, и трупы вперемешку с простынями заскользили вниз по желобу. Подождав немного, Римо услышал далеко внизу глухой шум удара. Если прачечная работает так же хорошо, как и все остальные службы «Палаццо-отеля», то тела найдут не раньше, чем через неделю. Римо втолкнул тележку в чулан для метел и направился назад в номер, насвистывая и прекрасно себя чувствуя. События последних нескольких минут, казалось, вернули Чиуна к жизни, и это стоило затраченных усилий.

Чиун ожидал его в номере. Жестом велев Римо сесть на диван, он опустился на пол, глядя на Римо снизу вверх.

– Ты беспокоился обо мне? – спросил он.

– Да, папочка, – сказал Римо. Врать не было никакого смысла, Чиун всегда распознавал ложь. – Мне казалось, что ты… что ты потерял интерес к жизни.

– И ты беспокоился?

– Да. Я беспокоился.

– Прости меня, если я заставил тебя беспокоиться, – сказал Чиун. – Римо, вот уже пятьдесят лет, как я являюсь Мастером Синанджу.