Империя грез

Книга первая. Белый Круг Совершенства. Данная книга не оправдывает деяния Истинной Тьмы. Глава 1. Имперский тракт. Маркус опустился на правое колено и взял в руку большую пригоршню сухого хрустящего снега. Он осторожно попробовал снежинки на вкус и, глубоко задумавшись, поднялся с земли, рассеяно отряхивая руки.

– Ветер с начала осени дул со стороны моря, а не с Черных Гор. Это значит, что во льду соль и значит, он ломкий и очень опасный. Идти прямиком через Кровавое Озеро нельзя!

– Ты предлагаешь пойти через тракт? Мы потеряем два дня, дав такой большой крюк на запад. Да и мороз пронимает до костей, а ночевать в лесу под открытым небом сейчас будет тяжело. Пир Середины зимы очень скоро начнется. Негоже нам с тобой опаздывать на подобное торжество! Тем более, совсем неприлично будет нам обоим сгинуть в снежном буране в непролазной чаще Штормовых Колец, – его спутник неодобрительно качал головой, сверля побратима тяжелым взглядом темных и блестящих, как речные камни, глаз.

– Знаю, брат. Но так рисковать нам тоже нельзя. Тем более теперь. Ты знаешь, что кровавые озера не промерзают до основания даже в самые лютые морозы зимы. Вспомни, сколько людей там пропало без следа. Все они тоже небось очень торопились домой! Не даром эту воду всегда называли кровавой, очень много костей зарыто в холодный ил на ее черном дне!

Сводные братья стояли у развилки двух широких лесных дорог, основательно заметенных снегом со всех возможных сторон и абсолютно пустынных, словно тут был не центр Империи, а непреодолимые пески далекой Южной земли. В эти места в пору холодов почти никто не ездил, по причине лютых морозов и бурана, внезапно спускавшихся в долину с высоких гор на востоке. Сухопутные торговые пути в этой части имперского доминиона открывались лишь весной, сразу после завершения последнего торжества Полноводий.

Маркус из Рейна был невысоким сероглазым уроженцем далеких Северных островов, прозванных людьми "островной грядой полумесяца". Его предки были воинами и мореходами, столетиями безжалостно грабившими обширные прибрежные земли соседей. Северное племя его отца люди называли "харагримами" и до Великой Войны все правое побережье нестерпимо страдало от их грабежей и кровавых набегов, несущих рабство, разорение и смерть.

Его сводный брат Рейв, напротив, родился далеко на западе и был выходцем из кочевых племен великих коневодов степей Анталы. Он был практически последним потомком некогда грозного рода Ворона, который до Войны за Книгу наводил суеверный ужас на все центральные племена земли своим неукротимым духом и полным отсутствием жалости к себе и врагам.

– Пойдем! Скоро начнется снег и станет темнеть! – Рейв посмотрел на тяжелое серое небо над ними и, поправив круглый щит, висевший за спиной на крепких кожаных ремнях, спокойно двинулся в сторону пустой имперской дороги, слепившей глаза холодной снежной белизной.

Он оказался прав и очень скоро действительно пошел снег. Ничего хорошего это предвещать не могло. В этих местах подобное часто заканчивалось бурей, в которой человеку без укрытия погибнуть было проще, чем раскурить трубку от костра. Они довольно быстро вышли на широкий тракт и поспешно и неутомимо, словно два голодных волка, двинулись вперед, в сторону старой крепости великого Северного дома.

Не сбиваясь с легкого шага, Маркус внезапно снял с плеч свой вещевой мешок и, развязав узел почти наугад не снимая перчаток, вынул из него небольшую кожаную флягу цвета благородного маренного дерева.

– У меня для тебя небольшой подарок, мой друг! – он улыбнулся глядя на брата сквозь морозную пелену часто рябившего перед глазами снега, напоминавшего ему ржаную муку.

– Что это?

– Крепкое малиновое вино из погреба нашего отца. Я взял это, когда мы уходили из дома и сохранил до этого дня! Это то самое вино, которое он впервые поставил в славный год Ворона. Я оставил его для особого случая, похожего на этот. Хотел, чтобы мы с тобой, как можно быстрей хотя бы немного почувствовали тепло домашнего очага. Наша крепость уже так близко и вместе с тем еще так далеко.

– Спасибо! – Рейв улыбнулся, взяв флягу в руки, и, легко открыв тонкое деревянное горлышко, приложил к губам. Немного передохнув, они упорно двинулись дальше, поплотней укутавшись в меховые зимние плащи.

– Многие думают будто крепкое спиртное согревает тело во время мороза! На самом деле, с ним нужно быть осторожней, чем с ядовитой змеей в открытом горшке. Тебе лишь кажется, что тебе вдруг стало теплей. Вино греет внутренности, но до рук и ног его тепло никогда не доходит. К тому же, от него на холоде сильно хочется спать. А спать на морозе это единственное, чего делать нельзя совершенно точно, если конечно еще осталось желание жить, – Маркус монотонно шагал вперед, скрепя подошвами сапог из акульей кожи по хрустящему ледяному настилу и легко опираясь на короткое копье, боевое жало которого было, по обычаю севера, закрыто плотным кожаным чехлом на тугом крученом шнуре.

– Как много людей я нашел замерзшими в лесу во время войны. Тех, кто в морозы неосторожно согревал кровь ржаной водкой. Пусть Предвечный Свет возвысит к себе их грешные души. Скажи, Маркус, мне показалось, или в постоялом дворе у Каменных Высот ты повстречал его? Того, о ком ты никому и никогда не рассказывал.

Маркус едва заметно нахмурился и опустил голову, покрытую теплым и просторным капюшоном, щедро засыпанным крупными хлопьями снега.

– Нет, тебе не показалось, Рейв. Это и правда был он.

– В таком случае, не знаю, что даже и думать.

– Нечего тут думать. Но мне кажется, что скоро что-то случится. Он показался мне там совсем не спроста. Сначала я подумал, что сплю. Что у меня опять навождения.

– Поживем увидим!

Внезапно северянин резко остановился, всматриваясь в бело серую мглу перед собой. Широкая лесная дорога перед ними на расстоянии полета стрелы резко сворачивала вправо и из-за подымавшейся метели там почти невозможно было хоть что-нибудь разглядеть.

– Там кто-то есть, Рейв, – спокойной сказал харагрим. – Кто-то скачет к нам на встречу.

– Ты прав! Я тоже слышу! – сказав так, Рэйв, не задумываясь, сбросил с плеч щит и вещевой мешок прямо на снег, и совершенно молча сошел с дороги, мигом исчезнув в щедро заснеженной чаще леса словно хищный зверь, не издав при этом ни единого звука.

Маркус снова поразился тому, что его брат, который родился в степях, где не было ничего, кроме семи ветров и благоухающей пряной травы в ленной чаще севера, чувствовал себя словно дома. Сам он между тем невозмутимо поднял с земли вещи побратима и продолжил свой путь вперед по дороге, насвистывая себе под нос одну из бесконечных морских песен, которыми была столь богата культура его народа.