Чтение онлайн

— Ты серьезно? — обалдела Василиса.

— Более чем, — кивнул Андрей. — Все кругом личную жизнь устроили, чем я хуже?

— Тугарин тебе такого предательства не простит… — протянула княгиня Мирная с некоторым злорадством. — Сдался практически без боя.

— Ой, да и пусть, — отмахнулся Лобачевский. — Сам-то Алмаз тоже тот еще пещерный человек. Девицу увидел — девицу уволок. Пф!

— Ладно, дело твое… Но не на рабочем месте! — погрозила пальчиком Василиса.

Андрей миролюбиво поднял руки.

— Как скажете, княгиня.

Василиса фыркнула, не слишком-то веря в искренность парня, но дожимать не стала. В конце концов, он прав — все имеют право на личное счастье.

Кстати, ее личному счастью будет полезно знать эту миленькую историю, пока не погасили связь.

Девушка взяла в руки телефон и принялась быстро колотить длинное сообщение о том, как один ну очень самонадеянный боярич решил поохотиться на их территории!

Лондон, Виталий Алексеевич Романов

Виталий Романов не был полным кретином и прекрасно осознавал, что помощь и поддержка британцев — самая непостоянная вещь в мире. Букингемский дворец — как флюгер, вертится в собственных интересах во все стороны, плюя на любые договоренности.

И когда Виталий из удобной фигуры, которую можно посадить на трон Российской Империи, превратился в головную боль, Его Величество Карл, не колеблясь ни секунды, решил выменять жизнь мятежника на мирный договор с Дмитрием Романовым.

Сидя в своих шикарных покоях в королевском дворе, потягивая дорогое пойло, по недоразумению называемое местными элитным алкоголем, Виталий Романов размышлял о том, насколько переменчивой оказалась его жизнь. Еще недавно он был одним из самых богатых людей в богатейшей стране мира, а сейчас — беглец, одной ногой на плахе, а другой — в тюрьме.

Но несмотря ни на что кое-чего у Виталия было не отнять — он все еще оставался Романовым, а генетику пальцем не задавишь. И если в случае с европейскими аристократами это означало букет генетического мусора, то у Виталия были поколения сильных или хотя бы вменяемых предков. И момент, когда из выгодного инструмента член императорской семьи превратился в предмет торга, мятежный брат русского государя почувствовал тонко.

Но если Его Величество Карл считал, что кроме него у Виталия Романова при британском дворе больше нет никаких связей, то король маленького острова был еще глупее, чем беглый Романов о нем думал.

Ни для кого не секрет, что монархия в старушке Европе и монархия в Российской империи всегда были двумя разными монархиями. У русских правитель был царь-батюшка, помазанник божий и обладатель абсолютной власти. Войска присягали ему лично, а не какой-то там абстрактной власти. Никакие парламенты или советы не могли пойти вразрез с волей государевой. Если только уговорить или умаслить, но это уже другая история.

А в Европе король, как говорится, царствовал, но не правил. И если вдруг в том короле, как в Карле, просыпалась бурная инициатива, то приводить она должна была только к успешным успехам. В противном случае лучшее, на что мог рассчитывать неудачный политический деятель — отречение от престола и отлучение от кормушки с лишением значимой части финансовых благ.

В случае с Карлом его амбиции оказались слишком амбициозны, и вокруг монарха уже начались нездоровые брожения. Русский флот в британских водах! Немыслимо! Неприемлемо! Недопустимо! И кто виноват в том, что к их берегам греб дикий русский медведь? Конечно же, Карл! Ведь это он соловьем заливался о необходимости спонсирования мятежа в Москве, и это он решил выловить беглого брата Дмитрия Романова, и это определенно Его Величество Карл выдумал использовать мятежника повторно. Как будто одной неудачи было мало, чтобы доказать несостоятельность этого человека!

И, конечно же, мало кому в голову бы пришло, что о невероятном величии в случае победы Карлу напевали и нашептывали ночные кукушки, так удачно подложенные ему верными союзниками.

Учитывая все случившееся, а главное, русские корабли и подводные лодки в неприличной близости от британских берегов, шансов отболтаться у Его Величества Карла не осталось. И даже выдача Виталия Романова русской делегации не тянула на дипломатически успех.

Такое себе решеньице в условиях полного отсутствия альтернатив.

Но Виталий, однажды решивший побороться за дело, которое свято считал правым, сидеть и ждать, пока противники доторгуются до чего-нибудь, не планировал. А потому поздней ночью потайная дверь слабо освещенной гостиной в его покоях бесшумно отворилась, впуская гостя.

— Ваше Высочество, — кивнул мужчина лет тридцати, входя в гостиную.

— Ваше Высочество, — кивнул в ответ Романов, делая приглашающий жест.

Сам Виталий сидел в кресле перед камином и цедил виски, вставать ради посетителя он не собирался. Его гость, двоюродный племянник Карла, принц Генри, подошел к столу, на котором разместилось несколько разных бутылок виски, выбрал себе что-то по вкусу и плеснул на два пальца в квадратный стакан.

Романов наблюдал за принцем с некоторой любопытной ленцой. Его Высочество Генри казался уверенным в себе, спокойным, таким настоящим английским аристократом с налетом легкой брезгливости на бледном лице. Но в то же время Виталий знал, что главное при местном дворе, это казаться, а не быть. И прекрасно понимал терзающие мужчину тревоги и сомнения.

— Я рад, что вы нашли время заглянуть в гости, — проговорил Виталий, пригубив из своего бокала.

— Мне стало любопытно, — признался Генри.

Романов приподнял бровь, и его гость пояснил:

— Что человек в вашем положении может мне предложить?

— Полагаю, нечто интересное, — усмехнулся беглец.

При этом он откинулся на спинку кресла, чтобы продемонстрировать свое положение старшего в этой паре. Ведь нарушать порядок может либо глупец, либо тот, кто действительно имеет на это право. И судя по тому, как отреагировал Его Высочество Генри, племянник короля уловил посыл Виталия Романова.

— Я слышал, что консервативная фракция готова возвести вашу кандидатуру на престол, — продолжил член императорской семьи. — Но все упирается в существование нынешнего короля, который так неосмотрительно отказывается от отречения.