Чтение онлайн

В 529 г. была закрыта Платоновская Академия в Афинах, а ее преподаватели бежали в Персию, ища расположения царевича Хосрова, известного ученостью и любовью к античной философии [30] .

Единственное еретическое направление христианства, не подвергавшееся особо гонениям, было монофиситское — отчасти из-за покровительства Феодоры, да и сам василевс прекрасно понимал опасность преследования такого большого числа граждан, и без того державших двор в постоянном ожидании бунта. Созванный в 553 г. в Константинополе V Вселенский собор (всего при Юстиниане церковных соборов было еще два — поместные в 536 и 543 гг.) пошел на некоторые уступки монофиситам. Этот собор подтвердил сделанное в 543 г. осуждение учения известного христианского богослова Оригена как еретического.

Считая церковь и империю едиными, Рим — своим городом, а себя — высшим авторитетом, Юстиниан легко признал главенство пап (которых он мог ставить по своему усмотрению) над константинопольскими патриархами.

Сам император смолоду тяготел к богословским спорам, а в старости это стало его основным увлечением. В делах веры его отличала щепетильность: Иоанн Ниусский, например, сообщает, что когда Юстиниану предложили использовать против Хосрова Ануширвана некоего мага и колдуна, василевс отверг его услуги, с негодованием воскликнув: «Я, Юстиниан, христианский император, буду торжествовать с помощью демонов?!» [123, с. 32]. Провинившихся церковников он карал нещадно: например, в 527 г. уличенных в мужеложстве двух епископов по его приказу водили по городу с отрезанными половыми органами в качестве напоминания священникам о необходимости благочестия.

Юстиниан всю свою жизнь воплощал на земле идеал: единый и великий Бог, единая и великая церковь, единая и великая держава, единый и великий правитель. За достижение этого единства и величия было заплачено неимоверным напряжением сил государства, обнищанием народа и сотнями тысяч жертв. Римская империя возродилась, но этот колосс стоял на глиняных ногах. Уже первый преемник Юстиниана Великого, Юстин II, в одной из новелл сокрушался, что нашел страну в состоянии ужасающем.

В последние же годы жизни император увлекся теологией и все меньше и меньше обращался к делам государства, предпочитая проводить время во дворце, в спорах с иерархами церкви или даже невежественными простыми монахами. По словам поэта Кориппа, «старец-император уже ни о чем не заботился; как бы уже окоченелый, он весь погружался в ожидание вечной жизни. Дух его был уже на небе» [244, т. XL, с. 455].

Летом 565 г. Юстиниан разослал для обсуждения по епархиям догмат о нетленности тела Христова, но результатов уже не дождался — между 11 и 14 ноября Юстиниан Великий умер, «после того, как наполнил мир ропотом и смутами» (Еваг., [148, с. 65]). По словам Агафия Миринейского, он «первый, так сказать, среди всех царствовавших [в Византии. — С.Д.] показал себя не на словах, а на деле римским императором» [7, с. 150] [31] .

Данте Алигьери в «Божественной комедии» поместил Юстиниана в рай.

Трибониан, родом из Памфилии, начал свою юридическую службу в Константинополе и за счет немалых способностей быстро достиг поста начальника скринии (отделения). В 529 г. он получил должность дворцового квестора и в период до 534 г. возглавлял грандиозную работу комиссий по составлению «Corpus Juris Civilis».

Не только великолепно эрудированный, но и не чуждый светским манерам, советник императора пользовался при дворе известным авторитетом. «Трибониан имел хорошие способности и достиг высокой степени учености, не уступая в ней никому из современников, но был до безумия предан любостяжанию и всегда готов торговать правосудием. Он ежедневно то уничтожал, то составлял законы, продавая их, по мере надобности, просителям», — так охарактеризовал его Прокопий [70, с. 318].

Одним из требований восставших в 532 г. была отставка Трибониана. Смещенный с поста дворцового квестора, он в течение двух лет был начальником служб двора, а в 535 г. император восстановил его в прежней должности, которую Трибониан и занимал до самой смерти в 544 или 545 г. Сам Юстиниан отзывался о Трибониане весьма похвально: «Он равно замечателен в деле, слове и составлении законов и ничего не ставит выше наших приказаний» [123, с. 106]. В более поздние времена имя Трибониана стало нарицательным для обозначения продажного юриста.

В течение длительного времени финансовую политику Византийской империи при Юстиниане I определял Иоанн из Каппадокийской Кесарии, занимавший должность эпарха двора (префекта претория).

«Он ничему другому не научился от грамматиста, как писать письма, да и те писал дурно и нескладно; но силою ума превышал он всех известных мне людей; отлично понимал, что нужно сделать и умел разрешать труднейшие обстоятельства. Быв самым дурным человеком, он употреблял свои способности на дурное. Ни помышления о Боге, ни стыд людей не входили в душу его; из корысти погубил он множество людей и целые города. Нажив в короткое время великое богатство, он вдался в непомерное пьянство. До обеденного часа он грабил имущество подданных, после обеда проводил время в питье и самом гнусном разврате, от которого никак не мог себя удерживать. Пищу употреблял он до пресыщения и рвоты. Он всегда готов был красть деньги и еще готовее издерживать и расточать их. Таков был этот Иоанн!» (Пр. Кес., [70, с. 318])

Пополняя императорскую казну, Иоанн не забывал и себя. Жил он, утопая в роскоши и позволяя себе любые удовольствия, часто появлялся на людях в богатых одеждах, сопровождаемый распутницами. Каппадокиец стяжал себе всеобщую ненависть, ибо экономил даже на жалованье и пенсиях должностным лицам. Смещенный вместе с Трибонианом, он спустя пару лет вновь стал префектом претория, а в 538 г. Юстиниан возвел его в ранг патриция и сделал консулом. Отмечая заслуги Иоанна, василевс писал: «Он радеет о благе императора и возрастании общественных доходов» [123, с. 110].

Иоанн отличался крайним суеверием, был склонен к занятиям магией; подозревали даже, что он — тайный язычник. В 541 г. Феодора, ненавидевшая Иоанна, спровоцировала его на опасные высказывания в адрес императора. Юстиниан, разгневавшись, приказал арестовать его, постричь и сослать в Кизик. Когда-то Иоанну предсказывали, что он удостоится одежды августа. Так и произошло — клирика, отдавшего свое облачение новопостриженному (так как в спешке не нашлось другого), звали Август.

После смерти августы Каппадокиец вернулся в столицу и некоторое время принимал участие в государственных делах, но прежнего влияния уже не имел. Под именем Петра он умер в монастыре.

Константин Багрянородный в своем «О народах» приводит две приписываемые Демодоку едкие эпиграммы на каппадокийцев:

«Каппадокийца некогда укусила злая ехидна и сама, Вкусив крови ядовитой, умерла…»

«Каппадокийцы всегда негодны — скопив кошелек Еще худшие: от прибыли же самые негодные, Если же дважды и трижды доберутся до большой колесницы [богатства. — С.Д.], То делаются худшими из худших…» [44, с. 26, 27]