Чтение онлайн

Ни дать ни взять вокалистка готической группы, осталось только перекраситься в красный – и хоть сейчас на обложку альбома. А вот что перекрашивать не придется, так это глаза – радужки и без того отливали багрянцем, и тогда-то я понял, что перед нами самая настоящая вампиресса.

Альберт вышел и протянул украшенную восковой печатью грамоту – то самое приглашение на отбор. Как ни странно, мой провожатый даже изобразил подобие улыбки, хотя я издали чувствовал, как старика переполняет злоба. Однако бумаги не понадобились – девушка и так прекрасно знала, кто пожаловал. Она прижала к животу тонкий кожаный пенал и низко поклонилась, прежде смерив меня ехидным взглядом с едва различимой насмешкой.

– Добро пожаловать в Летнюю резиденцию, господа Титовы. Меня зовут София, и я – распорядитель грядущего отбора. В этом футляре – правила и серебряные кольца. Прошу ознакомиться с регламентом и не снимать украшения до конца мероприятия – это охранные артефакты, без них находиться во дворце небезопасно. Также внутри набор ключей от третьего гостевого коттеджа – располагайтесь и чувствуйте себя, как дома. Если что-либо понадобится – позвоните в колокольчик на стойке, и горничная немедленно прибудет на ваш зов. В комнаты, в которые вам запрещено входить, вы и так не войдете. В остальном никаких ограничений на передвижение нет. В полночь назначена встреча с императорским семейством. Напоминаю, что мы бодрствуем ночью, а днем спим, так что чем быстрее перестроите свой график, тем лучше. Есть ли у вас вопросы?

Альберт с максимально доступной вежливостью ответил «нет», меня же слегка потряхивало от происходящего, и общаться с упырихой совершенно не хотелось – мало ли, ляпну какую-нибудь чепуху и сразу себя выдам.

– Хорошо, – София улыбнулась. – Но прежде чем вас отпустить, я обязана кое-что узнать у претендента. Вы не против?

– Спрашивайте, – душу сковало тревогой – уж не заподозрила ли эта леди обман?

– Тогда не могли бы вы смотреть мне в глаза? Я понимаю, что ниже гораздо интереснее, но…

– Я смотрел на пенал, – честно ответил я. – Я не пялился на вашу… ваше… ну, вы поняли.

– Что, ни разу не посмотрели? – совершено спокойно спросила вампирша. – И даже взглядом не скользнули?

Старик многозначительно откашлялся, как бы намекая, что врать себе дороже. Но если ответить как есть, это вряд ли добавит мне баллов в общем зачете. Мымра наверняка донесет обо всем императору, и меня возьмут на карандаш как злостного бабника, а такие в мужья не годятся.

– Скользнул, ваше право. Ибо привык оценивать людей целиком, а не по одной конкретной части.

– О, – распорядительница вытянула темные губки. – Так вы меня оценили? И на сколько же?

Да уж, порой действительно лучше жевать, чем говорить. Сделаешь комплимент – попадешь в опалу. Не сделаешь – решит, что низшее существо оскорбило ее величественный упыриный облик.

– Я бы оценил вас в половину красоты императрицы и в треть красоты принцессы.

Альберт нахмурился, а София «подзависла», явно не ожидая такого поворота. Я же внутренне радовался снизошедшей смекалке – с одной стороны, половина императрицы – это очень много, с другой – пусть знает свое место, челядь.

– Хм… – девушка улыбнулась – на этот раз уже без спеси и надменности. – Необычно. Теперь мой вопрос – и не смею более вас задерживать.

Ее глаза полыхнули алым, и я точно бы упал от сильного головокружения, если бы мое тело не превратилось в недвижимый столб. Красные пятна лепестками сакуры кружились повсюду, сливаясь в замысловатые спирали, а голос эхом пронзал насквозь каждую клеточку:

– Трофим Александрович Титов – скажите, чисты ли ваши помыслы и не задумали ли вы прямо или косвенно навредить императору или кому-либо из его семьи?

– Я никому не желаю зла, – ответил, как на духу, да и вряд ли смог бы врать под таким детектором лжи.

– Большое спасибо, – наваждение спало, а девушка снова поклонилась. – До скорой встречи.

На негнущихся ногах добрался до коттеджа и с облегчением развалился на стуле в гостиной. Галстук сжал шею удавкой, а по спине катился холодный пот – не хотелось бы еще раз пережить этот взгляд.

– Вот правила, – старик положил на стол пожелтевший лист с размашистой подписью и сургучовой печатью. – Читай внимательно и сразу запоминай.

Запоминать, по сути, было нечего. Отбор длился десять дней, половина из которых отводилась на испытания. Что за испытания – не написали, потом сюрприз будет, но победитель получал в награду свидание с невестой в произвольной программе.

Проигрыш не означал мгновенного выбытия с турнира – с этим кандидаты должны справляться своими силами. Однако принятые решения напрямую влияли на итоговый выбор, отказаться от которого принцесса не могла.

То есть, если неудачник и балбес на финальном этапе замочит фаворита, то автоматом займет первое место. Да уж, с такими правилами резни не избежать – и она, похоже, тоже часть отбора. С другой стороны, когда все друг другу волки, никто не сговорится ради корыстных целей. Те же, кто провалят испытание, не будет бить баклуши, а получат дополнительный личный наказ – своего рода унизительное наказание.

И больше всего порадовал последний пункт – правила могут меняться в ходе отбора или по личному распоряжению императора. Проще говоря, хозяин оставлял за собой право сжить со свету не понравившегося кандидата. Мало ли – еще вырвется вперед, а дочурку от него тошнит. Не шибко справедливо, хотя чего еще ждать от королей, да к тому же и вампиров, которые ненавидят людей вдвое больше.

– До полуночи еще семь часов, – Альберт сверился с золотыми карманными часами.

– Может, отдохнем?

– Черта с два! Ты и в поезде выспался. Будем упражняться в магии. Свет – крайне слаб против чародеев, но превосходен в защите. Если дойдет до дуэли – тебя хотя бы не порвут на клочки.

– Вы хотите обучить меня волшебству за семь часов? Я, конечно, с детства торчу по Гарри Поттеру, но это как-то слишком быстро…

– Хватит чесать языком! – ладонь ударила по столешнице. – Ты и так знаешь все, что нужно. Просто эти знания… спят глубоко в подсознании. Дошло?

Я кивнул. Речь шла о навыках, полученных настоящим владельцем тела. Которого, как и любого отпрыска знатного рода, усердно обучали с самого раннего детства. Это своего рода мышечная память – сам не помнишь, а тело делает, что надо.