Чтение онлайн

— Поправился я в последнее время, раньше был стройней, начну скидывать вес диетой и тренировками — прозвучало словно я извинялся. Девушки прыснули от смеха:

— Так давно никто не делает, у нас при рождении родители определяют желаемый вес ребенку, и соответствующие изменения вносятся в геном новорожденного. Никакие лишние килограммы не набираются, как и большинство из известных болезней. Средняя продолжительность человеческой жизни составляет примерно от ста двадцати до ста сорока лет, в зависимости от внутреннего регламента Унии, — Джоанна Мерц дала исчерпывающий ответ, и повторила:

— Попробуй наш рацион и признай, что твой тип еды безнадежно устарел.

Батончик оказался со вкусом ванили, съев больше половины, почувствовал, что наступило насыщение.

— В состав батончика входят нейромедиаторы, ускоряющие ответ ЦНС о насыщении, это помогает избежать ненужной траты ресурсов, — Ната взяла остаток батончика из моих руки и нажала на сенсорную панель. Лоток выдвинулся вновь и исчез в стене с недоеденным батончиком:

— Аппарат разложит остатки веществ на исходные составляющие и использует их для новой порции, — пояснила Джоанна.

Мне не терпелось узнать, как изменилась жизнь в будущем. На большинство вопросов девушки ответили, заставив меня поразиться: реальность превзошла самые смелые предсказания фантастов. Но были моменты, которые заставили меня насторожиться: деторождение было под контролем Уний. Все молодые парни и девушки, сдавалиобразец своей ДНК, и уже роботизированная программа искала пары, сопоставляя геномы девушек и парней. Каждый сдавший образец своего Днк, получал оптимальные варианты в количестве пяти штук. Не все выбирали себе спутников жизни по результатам тестов: на Земле, со слов девушек существовало целое движение «натуралистов». Во всех Униях, находились молодые люди, выбиравшие себе спутников по старинке, на основе симпатии. Рождение детей, тоже давно стало автоматизированным процессом: супруги просто сдавали биоматериал, а через девять месяцев забирали дитя у инкубатора.

— Вы стали роботами, — я не смог скрыть своего отвращения. Но девушки слова приняли всерьез:

— Нет, роботы тоже есть, и уже искусственным интеллектом. Владельцу робота вживляется микрочип в височной области, продуцирующий пожелания хозяина своему роботу.

— Восстания роботов не было? — Мою иронию не поняли, все три астронавтки, захлопав ресницами, удивленно заявили, что робот, это часть внутреннего мира его владельца, и он не может входить в диссонанс с владельцем.

— Максим, тебе понравится, ты все увидишь своими глазами и поймешь, как сильно человечество развилось со времен углеродной зависимости.

— Углеродной зависимости?

— Да, времена с девятнадцатого века и до начала нового летоисчисления, зовутся периодом углеродной зависимости. После открытий Рубинштейна-Саврасова, люди обнаружили на Церере новый вид энергии. Одного грамма дейридиума хватает, чтобы обеспечить энергией десятимилионный город на сорок лет. А десять миллиграммов дейридиума дают энергии нашему звездолету на сто лет непрерывной работы.

— И что, все теперь на этом дейридиуме? Что он из себя представляет? И насколько обширные его запасы? — Мои вопросы заставили девушек переглянуться.

— Дейридиум-это сохранившаяся энергия Большого Взрыва на Церере. Как она сохранилась неясно, но под толстым слоем льда возрастом больше семи миллиардов лет, был найден этот вид энергии. Добыча дейридиума регламентируется Галактическим Советом Униата и составляет около десяти килограммов в год. Этого хватает, чтобы вся энергия планеты, кроме ветра и солнечной энергии, была обеспечена дейридиумом. Атомные электростанции и гидроэлектростанции давно убрали и реки стали как в древние времена, без плотин. Максим, все рассказать мы не сможем, думаю, что Галактический Совет лучше ответит на все твои вопросы.

— Галактический Совет? — мне показалось я ослышался, — вы меня не поняли, девушки, я не собираюсь в ваше гребанное будущее. Если бы был шанс попасть в 2006 нормального летоисчисления, не раздумывал бы ни секунды. Но в ваше время, желания попадать у меня нет.

— Это просто необходимо! — Почти выкрикнула Ната Сорока, в то время как Джоанна Мерц и сама Исидора переглянулись, как мне показалось, с удовлетворением.

— Это право Максима, если он не желает, мы не имеем права настаивать, — Исидора двинулась к выходу, давая понять, что экскурсия по звездолету закончена.

У самого выхода, Исидора Глинвайс остановилась и выудила из серебристого облегающего костюма небольшой гаджет. Коснувшись его пальцем, она проговорила, четко выделяя слова:

— Максиму Серову разъяснены все правила Галактического Совета Униата по статусу дочерней планеты. Максим Серов, будучи в здравом уме, без видимых повреждений, отказался от своего права предстать перед Галактическим Советом. В данный момент, я в последний раз задаю свой вопрос Максиму Серову, прежде чем считать, что миссия Z-12-32 окончена.

Сделав паузу, Исидора Глинвайс, отчетливо выделяя каждое слово, обратилась ко мне:

— Максим Серов, вы подтверждаете свой отказ, перенестись в 343 год галактической эры, чтобы предстать перед Галактическим Советом Униата. Вы подтверждаете, что в соответствии с конвенцией 222 галактического Совета от 282 г галактического летоисчисления, вам разъяснили систему претензий Уний на дочерние планеты, открытые в период пригодный для обитания человечества?

Что-то во втором вопросе меня напрягало. Ведь в самом начале шла информация, что я подтверждаю гражданство Славянского союза. Я помню про 10 процентов ресурсов и право Славянского союза. Прежде чем ответить, перевел взгляд на Джоанну Мерц: в ее глазах горело плохо скрываемое нетерпение. Ната Сорока была более сдержана, но в ее глазах читалась мольба.

— Я согласен предстать перед Галактическим Советом и получить то, что мне положено по праву создателя цивилизации, — я перевел дух, заметив, как потускнели глаза Джоанны, и вспыхнула, зардевшись Ната.

— Более того, я повторно подтверждаю свое желание быть гражданином Славянского союза, являющегося правопреемником моей Родины-России!

На Джоанну Мерц было больно смотреть, девушка просто угасла, еле держа голову. Исидора держалась лучше, но и она была в небольшом ступоре. Ната Сорока умудрилась скрыть радость в голосе, бесстрастно констатировав: