Чтение онлайн

— Живой, — доложил Каланжо.

— Обезболивающее в аптечке, — бросил пилот и вновь отвернулся.

— Как Борька? — спросил Виктор у Терри, что склонилась над раненым. — Он выживет?

— Будем надеяться.

Виктор оттолкнулся от кресла, встал, подался вперед.

— Что происходит, герцог?

— Потом объясню. Пока смотри.

Виктор смотрел. Он видел, что внизу по серой зоне мортала пролегли трещинами извилистые белые линии.

«Хронопостоянные линии», — догадался Виктор. А белые они потому, что там выпал снег. Он еще не знал, что произошло, но понял, что этот мир изменился. Кардинально.

Каланжо тем временем отыскал аптечку и вколол сразу два шприц-тюбика в руку Ланьеру.

— Что происходит? — повторил он свой вопрос.

— Мы закрыли врата, — отвечал пилот, не оборачиваясь.

Закрыли врата? Что? Как? Как они это сделали? И что это значит?

— И это значит... — выдавил Виктор.

— Только то, что от прежних забав на этой стороне придется отказаться. А ты лучше сядь в кресло, — приказал пилот.

Пришлось подчиниться.

— Надо же, вулкан дымится, глядите! Виктор Павлович! — воскликнул Димаш.

В иллюминаторе хорошо было видно, как в синее небо столбом поднимался густой серый дым.

— Будет извержение? — спросил Димаш с тревогой.

— Вряд ли. И потом, нам ничто не грозит. Лава потечет по соседнему склону.

— Нет, здорово! Я никогда не видел извержения. Вот бы посмотреть! А вы видели?..

— Однажды. На той стороне. Поехали вдвоем с Петром Толкуновым делать репортаж про извержение. Устроились на ночь в палатке. Просыпаюсь я утром, воняет пластиком. В крыше палатки дыра. А там, где у Толкунова голова была, — черное пятно. Спальник обуглился вместе с телом. Голова стала пеплом. Ночью вулканическая бомба угодила в палатку. И вот так — метко — упала.

— Так вы все это выдумали, Виктор Павлович. Портальщики — они все врали и выдумщики.

— Разве я был когда-то портальщиком? Я уже забыл.

— Я вам не верю, — уныло промямлил Димаш.

— Я одного не понимаю: в Бермудах исчезали корабли и самолеты еще задолго до того, как взорвали бомбу вырожденного пространства и открылись ворота Януса, — сказал полковник.

В окрестностях пещер двум старым людям было даже не выйти на прогулку. Оставалось одно — сидеть в своей комнате или в библиотеке и вести друг с другом долгие беседы об одном и том же — то есть о природе врат.

— Все так, — кивнул рен Сироткин, протягивая озябшие руки к выдохшемуся термопатрону: в пещерах не слишком заботились о комфорте. — Удивляюсь одному: как мы раньше не догадались? Врата там были всегда, и бомба вырожденного пространства на самом деле не при чем.

— То есть как? Что за чушь? Всем известно, что именно взрыв бомбы открыл врата, — возмутился полковник.

— Это не так. Взрыв не создал врата, он их только разрушил. Брата развалились на две половинки. Две створки, которые стали напоминать двери сломавшегося лифта. Откроются — закроются. Ну, конечно! Отличный образ! Лязгающие двери лифта. Бы никогда такой не видели?! Я видел в детстве. Вот и наши врата так же лязгают: сначала одна створка открывается, потом другая, потом первая закрывается, потом вторая.

— А почему не одновременно... А?

— Из-за расстояния.

— А, ну да, да, почему я сразу не догадался!

— Если створки соединить, откроются настоящие двери, а за ними — новый мир, и так без конца. Анфилада комнат. Один мир за другим.

— А в последней — Люцифер! Опаньки! Добро пожаловать в ад, друзья! — засмеялся полковник.

— Обычная дорога в ад куда короче. Не надо проходить через целую вселенную, чтобы туда попасть. И потом, не валите все на Люцифера, тем более что это всего лишь планета Венера, утренняя звезда.

— Так что же получается, ворота должны быть всегда открыты?

— Нет. Открыты, когда необходимо путешественнику. Тому, кто способен пройти. У кого есть ключ от двери.

— М-да! Вошел к нам, а вышел в Дикий мир? Бесконечная анфилада. Бот только я не знаю, какой ключ открывает двери.

— Нет! Погодите, что-то не складывается.

— Что именно?

— Пока не знаю. Но я чувствую. Чувствую... что-то не так. Да, не так! Вот! Черт! Тогда получается, что Земля — это тупик. Тупик! Так? Анфилада заканчивается Землей. Это — конечная остановка. Ад? Рай? Но конечная. Бред.

— Почему? Я бывал в местах, которые очень сильно смахивали на ад, — заметил полковник.

— Ну, я не такого высокого мнения о Земле, чтобы считать ее вершиной, и не такого плохого, чтобы нижней крайней точкой. Мол, все остальные лучше. Мы все упростили. Должны быть еще одни врата. Целые или сломанные. Не важно. Но должны! Где-то на Земле.

— То есть?

— Как вы не понимаете? — раздражился рен. — Путь в обе стороны — анфилада бесконечна.

— Ах, черт! — воскликнул полковник Скотт.

— Что? Бы считаете, я ошибся?

— Да нет... Я сухарем чуть не сломал зуб. Вот так всегда: о мироздании, о времени-пространстве рассуждаем, а у меня зуб шатается.

— Разве они у вас не вставные?

— Имплантанты. И вот зашатался. Черт! Я так понимаю, что в Диком мире плохо с дантистами?

— Да, это проблема.

— С зубами?

— Нет. С вратами. Если они сломаны. Если одна створка в России, а вторая — в Бермудах...

— Здесь они гораздо ближе. На «Повелителе» можно было за день долететь, — заметил полковник Скотт, трогая языком шатающийся зуб.

— «Повелитель ветров», «Немезида». Знаете, что она делает?

— Знаю, конечно, — не дает ядерным бомбам взрываться.

— Меняет характеристики пространства-времени. Движет морталы. Догадываетесь, полковник?

— О чем мне догадываться? Я же не гадалка. Теперь мне придется вырвать зуб.

— Он же фальшивый, этот ваш зуб, почему вы его так жалеете? Если верно рассчитать место установки «Немезиды» и количество необходимого хрона, можно сделать так, что морталы начнут двигаться по кругу и заставят расколотые половинки, как на осях, повернуться. Две створки вновь соединятся.