Чтение онлайн

— А он не захочет меня казнить? Или запереть в камере?

— Он знает, что ты здесь, и пойдешь ли ты с нами ко двору или будешь позже доставлен туда под стражей, но сути ничего не изменит.

— Однако если тебя поволокут туда его солдаты, исход может оказаться чуть менее благоприятным, — добавил Юсуф.

— Но ты же уже рассчитал, что произойдет? — Я нахмурился, глядя на Юсуфа.

— Да.

Он кивнул.

— И?

— И если я тебе скажу, расчет будет не столь верным.

Каласади закрыл книгу, которую только что открыл, и взял ее со стола. Юсуф обнял меня за плечи и повел к выходу.

— Калал останется здесь? — спросил я после десятого, самого громкого удара колокола.

Юсуф усмехнулся.

— Ну, ты же знаешь, вычисления сами собой не делаются.

К их чести, Юсуф и Каласади и бровью не повели, увидев, что входной двери нет, а я догадывался, что заменить ее будет непросто. Молодые люди в белом, с чернеными зубами, созванные по сигналу тревоги, собрали обломки в маленькую печальную кучку по одну сторону от входа, а остальные, те, что находились внутри Матемы, присоединились к ним. Несколько десятков студентов сидели в кругу, бормоча, передавая друг другу обломки хрусталя и то и дело вскрикивая, когда обнаруживались два обломка, подходящие друг к другу. Когда мы проходили мимо, они притихли.

— Вижу, ты нашел новый способ управиться с дверью, Йорг, — сухо сказал Юсуф.

— Теперь как головоломка она даже еще лучше, — сказал Каласади, — хотя препятствием уже не послужит.

Мы пересекли площадь под палящим солнцем. Было видно, как озеро чуть ли не вскипает, но от него в воздухе чувствовался отголосок прохлады, что в Сахаре ценится выше золота. Ступени, ведущие к воротам калифа, были широки и многочисленны, сделаны словно для существ, превосходящих ростом человека, и так обманывали глаз, что лишь по мере подъема становились понятны истинные размеры дворца.

На ступенях в тени величественного портика стояла очередь из просителей. Ворота, видимо, сделанные из золота, возвышались над нами, а посетителей калифа встречали королевские гвардейцы в полированной стальной броне, на конических шлемах были яркие забавные плюмажи. Каласади и Юсуф прошли мимо пары десятков просителей в черных одеяниях. Я удосужился улыбнуться Марко, затесавшемуся среди местных и пытавшемуся втащить чемодан на очередную ступеньку.

— Ас-салам алейкум, муршид [11] Матема.

Он поклонился, но не так низко, чтобы кто-то мог подкрасться и заколоть его.

Разговор шел на общем языке Марока и Либы. Я знал его достаточно, чтобы понять: Каласади уверял гвардейца в моем королевском сане, ибо внешность моя свидетельствовала об обратном. Возможно, было бы разумно потратить некоторое количество золота и приодеться, но казалось более мудрым решением встретиться с Ибн Файедом до того, как Марко получит аудиенцию.

Мы вошли в ворота, и три гвардейца с плюмажами повели нас по мраморным коридорам, великолепно прохладным. Нас окутала тишина дворца — скорее умиротворенность, чем стерильное отсутствие звука в коридорах Зодчих, нарушаемое изредка журчанием скрытых фонтанов и криком павлинов.

Дворец калифа не имел ничего общего с северными замками. Во-первых, его выстроили ради удовольствия, а не для защиты. Дворец простирался, а не возвышался, его залы были широки и открыты и переходили один в другой, в то время как у нас имелись то узкие проходы, то открытые «расстрельные площадки». И мы не увидели ни единой статуи или картины, только несколько гобеленов с абстрактными разноцветными узорами. Люди пустыни не обладали нашей страстью создавать образы самих себя и оставлять их для потомства в камне и в красках.

— Пришли.

Предупреждение Каласади казалось излишним. Перед нами были высокие двойные двери из огромных панелей черного дерева, инкрустированных золотом. Дерево в пустыне — редкость: оно говорило о богатстве калифа более красноречиво, чем золото.

Дворцовые стражи с секирами стояли в нишах по обе стороны, лезвия секир были изощренной формы и отражали свет, падающий из круглых окошек в высоком потолке.

— Хорошо, — сказал я, и тут слова у меня кончились. Я уже бывал в логове льва, но, возможно, с тех пор как в одиночку наткнулся на личную армию Марклоса Ренара, мне не случалось так явно оказаться в руках врага. По крайней мере, в тот раз мои братья были в каких-то сотнях метров и наготове. А теперь я стоял в хорошо охраняемом дворце в чужом городе посреди пустыни, в чужой же стране, на другом континенте. Торговаться мне было нечем, даров я предложить не мог, кроме разве что трюка, которому научился в пустыне. Я не мог сказать, верны ли координаты Каласади, но я точно знал, что дух-Зодчий, Михаэль, не будет сопровождать Марко ко двору.

— Мы подождем здесь. У тебя будет личная аудиенция. — Каласади положил руку мне на плечо. — Не могу сказать, что Ибн Файед — хороший человек, но по крайней мере он человек чести.

Один из наших сопровождающих шагнул вперед и три раза ударил по выпуклости, прикрывавшей створ дверей. Я повернулся к двум матемагам.

— Жаль, это не те три друга, которых, по вашим предсказаниям, я должен был встретить в пустыне.

Калиф тоже сойдет за друга, даже если дружбу он проявит, лишь отпустив меня с миром.

У меня за спиной пришли в движение огромные двери. По шее пробежал ветерок, и я повернулся лицом к своему будущему.

— Удачи, Принц терний, — тихо сказал мне на ухо Юсуф. — Мы с тобой подружились в море, и тебе еще предстоит встретить в пустыне друга. Выбирай хорошенько.

От дверей до трона по шелковой дорожке цвета океана я шел, казалось, целую вечность. В обширной, полной воздуха мраморной пещере тронного зала Ибн Файеда путь между залитыми солнцем участками, словно через свет и тень лесной чащи, идей, фраз, линий обороны, распадался на части, и одна переходила в другую, в то время как мой взгляд покоился на фигуре на троне, сначала далекой, потом все ближе и ближе. По периметру зала большие арочные окна улавливали ветерок, каждое было закрыто ажурными деревянными ставнями искусной работы.

Тронный зал был практически пуст, лишь на помосте наблюдалось оживление. Файед на троне из сикомора, весь в блеске драгоценных камней, по обе стороны — слуги-нубанцы с опахалами из страусиных перьев на длинных шестах. Имперские гвардейцы на самой нижней ступени — десять человек. Огромная дикая кошка на третьей ступени и мускулистый человек, держащий ее на цепи, рядом на корточках, оба явно наготове.

Плана у меня все еще не было. Никакой идеи, которая породила бы поток слов, едва мой рот откроется. Может, стоило сорвать с бедра пистолет Фекслера и начать сеять разрушение. Я сомневался, что это фигурировало в чьих-либо расчетах. Разве что самого Фекслера.