Чтение онлайн

Хотя, если честно, конкретного плана у меня пока не было. Только намерения.

О планах я начал думать, когда проснулся. И, поразмыслив, понял, что всё-таки правильно говорили древние: «Месть — это блюдо, которое следует подавать холодным».

Чтобы нормально мстить, мне в первую очередь требовалась информация. Максимум сведений о том мире, где очутился. Но собирать их в условиях, когда тебя наверняка ищут и ищут активно — занятие не самое благодарное. Поэтому что? Поэтому для начала мне надо просто исчезнуть. На время, конечно. Месяца, эдак, на три. Выждать, пока всё вокруг более-менее успокоится, и лишь после этого начать себя потихоньку легализовывать. А потом уже можно и планы придумывать. Но тоже по медленному, не торопясь. Чтобы когда пришла пора нанести удар, он оказался бы неотразимым.

Схема вчерне неплохая, рабочая. Надо лишь с реализацией не промахнуться. И тогда всё будет у меня чики-пуки...

Из леса я выбрался на седьмой день пути, ближе к вечеру. По ощущениям, за неделю отмахал километров двести, не меньше. Именно столько, как говорила Алма, мне следовало пройти, чтобы добраться до хожего тракта, тянущегося через лес от западного побережья к центру Империи.

Вообще говоря, ни метрами, ни километрами здесь расстояния не измерялись, но я по привычке переводил всё в знакомые единицы.

Местная «лига», к примеру, составляла около четырёх с половиной кэмэ. Она делилась ровно на пять «версов», каждый примерно метров по девятьсот. Более мелкие меры, почти так же как на Земле в стародавние времена, соответствовали «особенностям человеческого организма». Один «арш» равнялся дистанции от носа взрослого мужика до кончиков пальцев вытянутой вбок руки. То есть, сантиметров девяносто, навроде английского ярда. В каждом арше имелось три «пята». Тоже, как в Англии (только там они именовались футами), вычисляемые по длине усреднённой мужской ступни с надетой на неё обувью. Самая маленькая единица называлась «пал», отличающаяся от старых английских и русских тем, что мерялась по толщине мизинца, а не по фаланге большого пальца или ладони. В каждом пяте их насчитывалось двадцать штук, каждый около полутора сантиметров.

В принципе, меры понятные, но чтобы привыкнуть к ним, требовалось время. Месяца три, как минимум. Именно их я как раз собирался потратить на то, чтобы более-менее освоиться в этом мире прежде чем приступать к настоящей мести, спланированной и подготовленной.

Дорога сквозь лес оказалась действительно торной. Каждые десять-пятнадцать минут по ней проезжали повозки, иногда по несколько штук зараз. Выскакивать прямо перед ними я не рискнул. Дождался, когда и с той, и с другой стороны стало пусто, и только тогда выбрался на обочину. Отряхнулся, поправил рюкзак за спиной и не спеша двинулся вправо, «от побережья».

Особой опаски, что меня опознают и схватят, не чувствовал.

Во-первых, все те, кому было известно, что теперь я одет, как местные, умерли (выживший сторож из Шептунов навряд ли сумел рассмотреть меня в темноте), и значит примерное описание «святотатца» будет не совсем точным.

Во-вторых, за неделю у меня отросла борода (опять же по местной моде), и, соответственно, рожа стала совсем другой.

А в-третьих, и это, наверное, самое главное, та местность, где я сейчас оказался, находилась под плотной «опекой» магистра Луха, члена Конклава и, как объяснила перед нашим расставанием Алма, прямого соперника Астии, негласной владетельницы священного Шаонара. А поскольку своё «преступление» я совершил именно в Шаонаре, то, скорее всего, в чужой вотчине искать меня будут менее активно, чем во владениях обиженной мной грудастой магички... Может быть, даже вообще не будут искать, а лишь обозначат поиски. Соперничество между власть предержащими — дело обычное. Не думаю, что здешние политические традиции хоть чем-нибудь в этом смысле отличаются от земных. Подтолкнуть пошатнувшегося соперника — устоять от подобного искушения мало кто сможет...

— Может, подбросить куда? — послышалось из-за спины.

Я обернулся.

— А какие тут рядом деревни? Но только чтобы с трактиром. Пожрать да помыться хочу по нормальному, а если поспать, то вообще отлично.

— Ближайшая Большие Лисавы. Там постоялый двор есть, — возница остановил телегу и махнул мне рукой. — Давай залезай. За три часа доберёмся.

Недолго думая, я забросил в повозку рюкзак и запрыгнул сам.

— Сколько с меня?

— А сколько не жалко. Тут всё одно по дороге, — бросил, не оглядываясь, возница и дёрнул поводьями.

Телега тронулась с места, я привалился спиной к каким-то мягким тюкам и мысленно выдохнул. Подозрений не вызвал, и замечательно.

— Сам-то откуда будешь? — поинтересовался хозяин телеги секунд через десять.

— С запада, из Драарана, — выдал я заранее подготовленную легенду.

— Ух, ты! Из мореходов, что ли? — присвистнул возница.

— Ага.

— А здесь тогда чего делаешь?..

Вопрос, безусловно, не праздный. Любой местный житель задался бы им, зная, чем занимаются люди, живущие в Драаране. А занимались они, как мне в своё время поведала Алма, банальным пиратством. Эдакая Тортуга здешнего мира. Формально входящая в состав Империи, но по факту город-прибежище «берегового братства» — пиратов, разбойников и контрабандистов со всей «ойкумены». И если кто-то сбегал оттуда, то редко когда просто из-за того, что решил обратиться к добру.

— Здесь-то? Ищу, куда бы приткнуться, где бы обосноваться надолго? Мож, в Ашкулуке осяду, а может быть, и в самом Арладаре.

— Поцапался со своими? — проявил проницательность собеседник.

Я хмыкнул и почесал бороду.

— Да не то что б поцапался... Просто не сошёлся во взглядах... по некоторым проблемам.

— Понятно, — кивнул возница.

Больше он вопросов не задавал. И даже имя не спрашивал и о своём помалкивал. Предосторожность разумная. Кто знает, что на уме у бывших пиратов. Поэтому пусть себе едет этот непонятный попутчик до нужного места, раз уж сам ему предложил, а там хоть трава не расти. Все при своих, никто никому ничего не должен.

За три часа тележного хода нас никто по дороге не обогнал, а вот встречные попадались с завидной регулярностью, как одиночные, так и обозы. Но останавливаться и чесать языками, хвала небесам, не пытались.

В саму деревню возница заезжать не стал, хотя, безусловно, мог бы. Просто притормозил на развилке и, указав на виднеющиеся за поворотом домишки, нехотя буркнул:

— Большие Лисавы. Ежели до трактира надо, то прямо иди, тогда не заблудишься.

— Благодарствуем, дядя. Может, когда и свидимся...

Отсыпав ему от щедрот аж двадцать курушек, я спрыгнул с повозки, подхватил свой рюкзак и, не оглядываясь, зашагал по просёлку к деревне.

Тележник не обманул. Трактир (а заодно с ним и постоялый двор) обнаружился прямо по улице, метрах в четырёхстах от развилки. Что любопытно, ни ворот, ни общей ограды у этой деревни не было. Заборы ладили тут все по отдельности, около каждого дома.

Местная гостиница исключением из этого правила не являлась. Правда, ворота у неё, в отличие от других, оказались распахнуты настежь. Хотя охрана, конечно, имелась: пара дюжих парней с дубинками и четыре собаки. Последние, правда, сидели на цепи, но при желании запросто могли добраться до всякого проходящего мимо — длина цепей это вполне позволяла. Меня они, к слову, встретили предсказуемо равнодушно.