Чтение онлайн

– Поживем – увидим, – сказала я.

Что я все жених да жених? – спохватилась я. Пора уж дать ему какое-нибудь человеческое имя. Сгустки Болотной Жижицы – звучит, пожалуй, чересчур длинно.

– А как тебя звали в твоем родном болоте? – поинтересовалась я.

– Но мы ведь там общаемся с помощью электромагнитных колебаний.

Я принялась вспоминать институтский курс физики.

– А если перевести их в звуковые?

Он напрягся.

– Не тот случай, – виновато сказал он. – Не переводится. Это долго объяснять.

– Тогда я буду звать тебя Фердинандом, – объявила я. – Есть такое старое земное имя – Фердинанд.

– Фердинанд? – Он улыбнулся. – По-моему, оно не столько старое, сколько устаревшее.

– Ах-ха, – подтвердила я, зевая во весь рот, – немного устаревшее. Но мне почему-то всегда хотелось, чтобы моего мужа звали именно Фердинандом.

Не выспалась я сегодня капитально из-за этой придурковатой Ланы.

Я не сказала, что и фамилию в замужестве я собиралась сохранить девичью, а сына назвать Францем. Блажь такая у меня была, чтобы моего сына звали Францем

Фердинандовичем Габсбургом.

– Пожалуй, я должен посетить туалет, – сообщил жених. – У тебя есть?

– Конечно, я ведь сделана из плоти и крови. – Я внимательно посмотрела на него. – Значит, ты и в туалете испытываешь потребность, как и мы?

– Конечно, ведь я устроен точно так же.

– Жаль.

– Почему жаль? – не понял он.

– ???????????????????????-??????… А так – меня снова загрызут сомнения.

Впрочем, до сих пор оставалось неясным, как он проделал этот трюк с наручниками в пионерской комнате. Но только это, само по себе, еще ничего не доказывало.

Я провела его в свой совмещенный санузел.

– Знаешь, как им пользоваться? Впрочем, – спохватилась я, – ты ведь даже научился в унитазе револьверы топить.

Предоставив ему возможность решать относительно новые для него физиологические проблемы в одиночестве, я вернулась в комнату. Включила телевизор. Снова показывали "Спрут"??????????????.??????????????????… Все же витаю. И как витаю! С одной стороны – красавец Микеле, а с другой – Сгустки Болотной

Жижицы.

Но где Микеле? А Сгустки – вот они, Фердинандом кличут. Прошу любить и жаловать. ????????????????????????????????????.????????????????????????…

Вообще-то, "неизвестно где" – слишком сильно сказано. Завадский тоже теперь москвич. Я знаю, где он работает, где находится дом, в котором он живет, и даже в какой забегаловке он в свободное время пьет пиво. Хотя познакомились мы совсем не в Москве, а на средиземноморском побережье Турции, за тысячи километров отсюда. Я выписала у себя на работе путевку в Анталию, на Турецкую

Ривьеру. Целыми днями скрывалась на пляже под тентом, а ночью врубала кондиционер на полную катушку – жара стояла немыслимая.

Но познакомились мы даже не в Анталии, хоть он и жил в двух шагах от меня. У себя в отеле я приобрела двухдневный тур к целебным известковым копям в

Памуккале. Находились они где-то в глубинных районах Турции, туристический автобус добирался туда, казалось, целую вечность. Однако знакомство наше состоялось и не в автобусе. Всех высадили возле копей, мы полазили по развалинам античного города, повалялись в целебной водичке, после чего прибыли в гостиницу, где нам предстояло провести ночь. В этой гостинице был бассейн с наваленной посредине кучей целебной глины. Народ торчал там безвылазно, обмазавшись до пояса: на фоне темной глины сверкали только глаза. И там наконец я обратила на него внимание.

Естественно, он тоже был весь в глине. И сразу же мне понравился. Мы долго пытались угадать, кто из нас как выглядит. Я сказала, что он – индус с ямочками на щеках и подбородке, и к тому же весь в веснушках. А он – что я мулатка с Ямайки, победительница конкурса "Грудь Вселенной". Я заметила, что для того, чтобы победить в таком конкурсе, нужно иметь грудь по крайней мере раза в три большую, чем моя, просто сейчас на ней слишком много глины.

Мы взялись за руки и одновременно нырнули. Потом уставились друг на друга и рассмеялись. Глина сползала, струилась по нашим телам грязевыми потоками, постепенно возвращая нам наш прежний вид. Еще раз нырнули, вынырнули… Все – девочка приплыла.

Между прочим, он-таки оказался похожим на индуса. Правда, без ямочек. Смуглый, с курчавыми, коротко стриженными волосами, сухощавый, поджарый, значительно выше среднего роста. Но главное – он был самодостаточен, совершенно ни в ком и ни в чем не нуждался. Самодостаточность – именно то качество, которое я ценю в людях больше всего.

Вечером после ужина публику пытались развлечь несколько молодых турчанок в национальных костюмах. Завадский принялся ухаживать за одной из них, станцевал с нею все народные танцы, предусмотренные программой, а когда в глазах у турчанки пробудился настоящий интерес, неожиданно сбежал со мной: бродить среди южных, наполовину уже высохших кустов. В небе висел огромный глобус

Луны. Чего он добивался, ухаживая за турчанкой? Хотел продемонстрировать передо мной свои возможности? Это было совершенно лишнее, я и без того переспала бы с ним при первом же случае. Когда он стал меня целовать, я сразу перевозбудилась, начала дергаться и всхлипывать – так уж я устроена. И, по его признанию, он "тут же во мне утонул". Во мне все тонут в такие моменты. ?????????????????????????????,???????????????????????…

На следующий день, заехав по дороге в деревеньку, где находилась одна из лучших в Турции школ ковроткачества, мы возвратились на побережье. Перед глазами все еще летали ковры – в школе нам устроили потрясающее шоу. Главный шоумен без устали молол языком, объясняя, какие ковры считаются лучшими и почему, а его помощники приносили все новые и новые экземпляры, швыряли их, разматывая, в воздух, и те пестрым прибоем подкатывались к нашим ногам.

Потом нас угостили местной водкой.

Завадскому все было интересно. Он уже многое знал, и когда мы совершали экскурсию по школе, рассказывал, как работают те или иные станки.

В Памуккале, по-видимому, на самом деле были очень целебные известь и глина, поскольку я почувствовала себя настолько хорошо, что у меня начал резаться дремавший до той поры зуб мудрости. Как следствие я почувствовала себя значительно хуже, и тут-то Завадский предстал передо мной во всей красе: дни напролет, что называется, заговаривал мне зубы.