Чтение онлайн

“Решать тебе”, – сказал он Маску, когда пошла последняя минута отсчета.

Маск несколько секунд молчал. Велик ли риск взлетать с жидким кислородом между ступенями? Риск есть, но небольшой. “Хрен с ним, – бросил он. – Взлетаем”.

Через несколько лет Джанкоса пересмотрел видеозапись момента, в который Маск принял это решение. “Я думал, он быстро произвел в уме сложнейшие расчеты, чтобы понять, что делать, но оказалось, что он просто пожал плечами и отдал приказ. Он интуитивно понимал всю физику процесса”.

И он был прав. Взлет прошел идеально.

Затем наступило десятиминутное ожидание. Планировалось, что первая ступень вернется и беспрепятственно приземлится на посадочной площадке, которую SpaceX построила примерно в полутора километрах от комплекса LC-39A. Сразу после отделения второй ступени стартовые двигатели снова завелись, чтобы развернуть первую, вернуться на мыс, поставить ее вертикально “на ноги” и медленно опустить на землю. Направляемая системой GPS и датчиками и управляемая решетчатыми стабилизаторами, она села на посадочную площадку. (Остановитесь на секунду и подумайте, как же это великолепно!)

Маск выскочил из командного пункта, перебежал шоссе и стал всматриваться в темноту, ожидая, когда ракета снова появится в вышине. “Давай же, спускайся, спускайся потихоньку”, – шептал он, стоя на обочине и уперев руки в бока. Затем раздался взрыв. “Вот черт”, – бросил он, развернулся и грустно побрел обратно.

Но в командном пункте все ликовали. На экранах ракета стояла вертикально на посадочной площадке, и вскоре из громкоговорителя прозвучали слова, которые Нил Армстронг в свое время произнес на Луне: “«Сокол» совершил посадку”. Оказалось, что Маск принял за взрыв сверхзвуковой хлопок, который раздался в момент, когда ракета снова вошла в верхние слои атмосферы.

Одна из бортинженеров выбежала из командного пункта, чтобы сообщить новость. “Она стоит на площадке!” – воскликнула она. Маск развернулся и потрусил обратно к шоссе. “Ни хрена себе! – бормотал он. – Ну ни хрена ж себе!”

Вечером они все отправились в пляжный бар Fishlips, чтобы отпраздновать успех. Маск поднял пиво. “Мы только что запустили и посадили самую большую ракету в мире!” – воскликнул он, обращаясь примерно к сотне сотрудников и другим пораженным свидетелям торжества. Собравшиеся принялись скандировать: “С-Ш-А! С-Ш-А!” – а Маск скакал от радости, вскидывая в воздух кулаки.

“Поздравляю @SpaceX с посадкой суборбитальной первой ступени Falcon, – твитнул Безос. – Добро пожаловать в наш клуб!” За вуалью любезности он скрыл мощный удар: он назвал стартовую ступень, посаженную SpaceX, суборбитальной, отправив ее в тот же клуб, что и ступень, посаженную Blue Origin. Строго говоря, он был прав. Первая ступень ракеты SpaceX сама не выходила на орбиту, а лишь отправляла туда полезный груз. И все же Маск пришел в ярость. Он считал, что способность выводить груз на орбиту помещает ракету SpaceX в другую лигу.

Когда в 2010 году Талула Райли вышла замуж за Маска, она переехала в Калифорнию и фактически прекратила свою актерскую карьеру. Она была единственным ребенком в семье и мечтала, что у нее детей будет много, и на рисунках в детстве у нее всегда появлялись светловолосые мальчики-близнецы. “Когда я познакомилась с Илоном, у него было пятеро детей, и старшими были изумительные светленькие близнецы, которые словно воплотились в жизнь из моего воображения”. Однако она не была уверена в их отношениях и потому сама не спешила заводить с ним детей.

Она по-прежнему устраивала для Маска вечеринки вроде той, что состоялась в Шотландии по случаю их свадьбы, и той, что прошла в “Восточном экспрессе” на его сорокалетие. На его сорок первый день рождения она сняла старинную усадьбу в английской деревне и сделала темой “Полет в Рио”, оттолкнувшись от фильма 1933 года, в котором Фред Астер и Джинджер Роджерс впервые сыграли вместе и исполнили танец на крыльях самолета. Она наняла акробатическую пилотажную группу Breitling Wingwalkers, и гостей научили ходить по крыльям биплана.

Маск, однако, пропустил большую часть вечеринки, сидя в своей комнате и по телефону решая многочисленные вопросы, возникающие в Tesla и SpaceX. Он любил сосредотачиваться на работе. Порой он считал, что остальная жизнь лишь понапрасну отвлекает его от важных дел. “Я проводил на работе столько времени, что поддерживать какие бы то ни было отношения становилось очень трудно, – признает он. – И SpaceX, и Tesla были сложны по-своему. Заниматься ими одновременно было практически нереально. В итоге я работал почти постоянно”.

С Наваидом Фаруком

Мэй Маск сочувствовала Талуле. “Она приглашала меня на ужин, но Илон не приходил, потому что работал допоздна, – говорит она. – Она любила его до безумия, но, естественно, устала от того, что он так с ней обращается”.

Когда Маск с головой уходил в работу – что случалось почти постоянно, – Талула не понимала, как до него достучаться. Казалось, что он всегда ведет борьбу не на жизнь, а на смерть, и это сильно отличалось от того, что она привыкла видеть в родной английской деревушке, где в пабе и церкви собирались сплошь приятные люди. “Не такой жизни я хотела, – говорит она. – Я ненавидела Лос-Анджелес и ужасно скучала по Англии”.

В 2012 году она подала на развод и переехала в квартиру в Санта-Монике, пока их адвокаты улаживали юридические вопросы. Но когда через четыре месяца они встретились в суде, чтобы подписать соглашение, в истории случился кинематографический поворот. “Я увидела Илона, который стоял перед судьей, и он спросил: «Какого черта мы творим?» И мы принялись целоваться, – вспоминает она. – Судья, наверное, решил, что мы чокнутые”. Маск попросил ее вернуться к нему и повидаться с его сыновьями. “Они спрашивают, куда ты подевалась”. И она вернулась.