Чтение онлайн

– А что было до Катрин?

Он взглянул на нее из-под опущенных ресниц и улыбнулся.

– Ты имеешь в виду мои отношения с женщинами? Масса удовольствий. Распутником в Лондоне быть очень приятно.

– А ты был распутником?

Ее нежное ухо напоминало сердцевину ириса.

– О да. Но я надеюсь, ты поверишь, что я никогда не был легкомысленным или порочным. Я принципиально имел дело только с замужними женщинами.

– Так же себя ведут женщины-куртизанки по отношению к мужчинам.

Он обрадовался отсутствию у нее притворной стыдливости и ответил ей в тон:

– Правда, мне не платили.

Она поправляла что-то в своем костюме, разглаживая вышитый конец пояса.

– И кроме того, ты содержал любовницу?

– Конечно. А иногда и не одну.

Фрэнсис подняла на него глаза, в которых читалась боль.

– Две дамы в одной постели? Он озорно улыбнулся ей.

– Почему только две? Правда, это было несколько… скажем, сложновато. К сожалению, независимо от количества женщин самая главная часть меня принадлежала одной.

Она прикрыла рот чадрой, но глаза ее сверкнули.

– Ты имеешь в виду, конечно, сердце.

– Нет. Язык, – ответил он, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Я всегда старался, насколько это было возможно, не впутывать в это дело сердце.

Фрэнсис расхохоталась и опустила чадру.

– Это единственное, чему нас не учили во дворце. Ее смех жаркой волной отозвался во всем его теле.

– А как насчет языка?

– О нет! – весело воскликнула она. – О языке мы знаем все. Мне казалось, ты должен был это заметить.

– Я заметил, – кивнул он и не удержался от следующего вопроса. Ему действительно было любопытно. – А чему еще ты научилась?

На этот раз пришла ее очередь усмехнуться.

– Кроме умения дрессировать птиц и украшать колесницы цветами? Ладно, сейчас расскажу: мужчина может быть похож на зайца, быка или жеребца…

– А я на кого похож?

Она покраснела и присела на край стола.

– На жеребца, конечно! Найджел мучительно хотел ее.

– А еще что?

– Что разновидностей любовных объятий больше, чем звезд на небе. Нам рассказывали о вздохах, стонах…

– И о частях тела, чувствительных к царапинам?

Ее веки опустились, но уголки рта были слегка приподняты, как у ребенка, которому дали конфету.

– А еще там были картины.

– Картины?

– Да, рисунки и картины. Сначала я ужаснулась, но это была лишь первая реакция. Потом, придя в себя, я поняла, что они прекрасны. Мы, англичане, стесняемся своего тела, не правда ли? Ребенком я не видела ни одного мужчины, которого одежда не покрывала бы с головы до пят, да и женщины тоже. Я даже купалась в рубашке, чтобы не видеть себя. – Она изящным, как взмах крыла, движением откинула волосы со лба и хихикнула. – Если бы однажды в Индии я не увидела, как отец закатывает рукава рубашки, то не знала бы, что у мужчин растут волосы на руках!

– Или в других, более интересных местах!

Она откликнулась на его шутливый тон. Поставив локти на стол, Фрэнсис сплела пальцы и кокетливо взглянула на него сквозь них.

– А разве есть более интересные места?

Он перевернулся на бок и подпер щеку ладонью. Как страстно он желал ее!

– Думаю, да. А ты? Хотя я люблю твои руки. Фрэнсис протянула их ему. Тонкие запястья просвечивали сквозь нежную кожу.

– Мои руки?

Он рискнул, зная, что она может отказать ему, что все только усложнится, но у него больше не было сил сдерживать себя.

– И твою талию, бедра, маленькие ямочки на ягодицах. Позволь мне любить тебя, Фрэнсис.

Если бы она не знала, что утром он может умереть, то отказала бы ему. Несмотря на собственное желание, она понимала, что это ошибка, что он попытается поработить ее при помощи чувств, заключить в плен страсти, чтобы она не смогла уйти, освободиться от него, и тогда он сделает ее своей наложницей.

Взгляд его черных, горящих желанием глаз был прикован к ней. Несмотря на опасения и дурные предчувствия, ее тело ответило на его призыв. Простая честность заставила ее встать и подойти к нему. Он лежал совершенно неподвижно, как каменная статуя, только ноздри его трепетали, а глаза блестели, подобно лунному свету на поверхности воды. Охваченная смущением, Фрэнсис опустила чадру и сняла комнатные туфли. С какой-то странной стыдливостью она развязала узел расшитого пояса, и он, как змея, скользнул на пол к ее ногам.

Найджел задержал дыхание, а затем шумно выдохнул.

Ее шелковые одежды одна за другой падали на пол, скользя по пылающим бедрам и грудой ложась у ее ног. Пальцы ее ног скрылись под легкой тканью. Вереница маленьких лошадей скакала по шелковым холмам, вышитые звезды светили с муслинового Млечного Пути. Фрэнсис стояла перед ним совершенно обнаженная, не прикрывшись даже волосами: она не расплела свою косу.

Ее сердце учащенно билось, дыхание прерывалось. Тепло от плиты касалось ее грудей, лизало живот, но душа ее уже давно растаяла.

Одним быстрым и гибким движением Найджел вскочил па ноги. Дыхание его участилось, щеки покрылись легким румянцем. Фрэнсис встретила его горящий взгляд, чувствуя, как он проникает глубоко внутрь, наполняя ее какой-то сверкающей тяжестью. Не отрывая от нее своих темных глаз, Найджел стянул с себя куртку. Вслед за ней на пол упали шейный платок, жилет и рубашка. Он нагнулся, чтобы снять сапоги и чулки. Мышцы на его спине перекатывались под гладкой кожей, их грация и сила вызывали у нее ассоциации с диким животным – прыгающий заяц, бьющий копытом бык, гарцующий жеребец – и будили страстное желание.

Вновь встретившись с ней глазами, он расстегнул брюки и отбросил их в сторону. Его возбужденная плоть натягивала тонкую ткань нижнего белья. Рванув ленточки на пояснице, Найджел сбросил с себя нижнее белье из тончайшего муслина. Оно упало на пол. В своей ослепительной наготе он был похож на выходящего из воды бога. Опустив руки вдоль туловища, он шагнул вперед и нагнул голову.

Слегка коснувшись губами губ Фрэнсис, он прошептал:

– Ты уверена?

Она обняла его, ощущая под ладонями нежную силу его тела, и притянула к себе.