Иллюзионист
Шрифт:
Неумолимое время положило сюда родственников уже давненько, а Алиса покоилась здесь три года. Сорок лет они прожили вместе, и Бог забрал ее к себе. Дети выросли, но Виктор всегда приезжал один, так ему было удобнее. Посидит на скамеечке, вспомнит былые дни… и отправляется домой. Чуть позже приедут дети, побудут на могилках у матери и бабушек… и тоже домой. День похорон Алисы у всех нерабочий.
Виктор окинул еще раз взором могилки, поклонился и отправился к выходу. Обычный рабочий день, но здесь всегда кто-то был, родственники приезжали поклониться праху не только в родительский день. Кто-то приезжал в годовщину смерти, кто-то в день рождения – все по-разному.
Он заметил две могилки в одной оградке – Сергей и Людмила Устюговы… Рано ушли из жизни, в сорок лет и в один день. Наверное, автокатастрофа, подумал он. На лавочке сидела скорбящая молодая девушка, дочь скорее всего. Вдруг она повалилась в сторону и упала прямо на землю. Виктор подскочил – дышит, но без сознания. Не девушка, а кожа с костями… Он схватил ее на руки и понес к машине.
В клинике ее осмотрел врач.
– Голодный обморок… Как уж там было, не знаю, но она явно голодает очень давно. Трудно поверить, что сейчас такое возможно. Организм истощен окончательно, но ничего, покормим сначала внутривенно, постепенно подключим обычную пищу. Поправится, – пояснил врач, – как ее фамилия?
– Не знаю, – ответил Виктор, – но обеспечьте все самое лучшее – уход, лечение, палату.
– Конечно, Виктор Борисович, все сделаем, как положено. В лучшем варианте, – ответил врач.
Иллюзионист смотрел на девушку. Одета по среднему классу, платье ношено не один год, а туфелькам года три, не меньше.
– Я завтра навещу ее, в себя уже придет?
– Да, сейчас прокапаем глюкозу, витамины и она очнется. Потом проведем полное обследование. Диагноз полностью озвучим после обследования.
– Хорошо, купите ей домашний халатик, тапочки, что там для женщины нужно…
Виктор положил на стол десять тысяч рублей и вышел из клиники. Доктор подозвал санитарку:
– Дуй в магазин, купишь халат домашний, размер… примерно тридцать восемь, нет – сорок второй возьми, рост, примерно, у нее сто восемьдесят, нога тридцать семь. Трусики сменные возьми, прокладки…
– А кто она такая? – спросила санитарка.
– Это неважно. Ты знаешь кто ее к нам привез?
– Нет, мужик какой-то. Он сам ее не знает – чего суетиться?
– Будешь суетиться и бегать, ее привез к нам отец Екатерины Викторовны. Понятно теперь?
– Конечно, теперь понятно. Я мигом сбегаю, – ответила она.
Виктор вернулся домой. К полднику подтянулись дети. Сели за стол.
– Внуков чего с собой не взяли? – спросил отец.
– Ты видишь, папа, что мы одни, без мужей и жен, хотели с тобой побыть, – ответила Катя, – ты бы женился что ли отец? Три года прошло, тяжело одному…
– Разве я один? – усмехнулся тоскливо Виктор, – ты у меня есть, Олег, дети ваши и мои внуки. Девяносто три мне уже – какая женитьба…
– Папа, время над тобой не властно, ты так и выглядишь на тридцать, как мой младший братик.
– Пока не властно, доченька, пока, – ответил отец и поднял рюмку, – пусть наша Алисочка на том свете не беспокоится, мы ее любим и помним.
Он отпил из бокала, поставил его на стол и закрыл глаза, словно задремал, сидя в кресле. Дети знали, что так он будет сидеть долго, наверное, вспоминает былые дни, потом встанет и уйдет спать.
Катя и Олег жили в соседних коттеджах. От отца они пошли к Кате, там обычно в день смерти Алисы собиралась вся семья, оставляя Виктора одного со своими думами. Катя окончила медицинский университет, защитила кандидатскую и докторскую диссертации. Стажировалась в лучших клиниках Германии и Израиля и теперь владела лучшей клиникой не только в Н-ске, но, возможно, и в России. Ее муж Валерий Андреевич Иванов тоже работал в этой клинике и тоже был доктором наук, заместителем главного врача по лечебной работе. Их дети, Виктор и Алла, еще были начинающими врачами.
Олег руководил Сибирским банком, а его жена, Элеонора Яковлевна, возглавляла филиальную сеть банка, дети Петр и Александра тоже пошли по стопам родителей.
– Ты пойми, Катя, отец однолюб и больше уже никогда не женится. Он очень любил маму, а она все переживала в последний год, что выглядит старухой рядом с молодым мужем. Может переживания и доконали ее… Евнухом отец тоже жить не станет, будут любовницы, не без этого, но жены никогда не будет. Так что судьба молодой мачехи нас миновала.
– Это в тебе говорит наследственность или меня утешаешь?
– Чего мне тебя утешать? Взрослая… целый профессор. Отец еще поживет и себя покажет, если судьбой дано. Впрочем, может и женится, если встретит достойную пассию, которая станет любить его не за деньги и власть, а просто любить.
Катя посмотрела на брата и ничего не сказала. Это уже семейное – не говорить о будущем утвердительно.
Виктор приехал в клинику на следующий день, сразу же зашел в палату к доставленной им пациентке.
– Добрый день, девушка, как ваше самочувствие?
– Простите, а вы кто?
– Я? Я Виктор, это я привез вас сюда.
– Спасибо вам, Виктор, искреннее спасибо, но больше у меня ничего нет, чтобы отблагодарить вас.
– Больше ничего и не нужно – искренность дорогого стоит, – ответил он. – Как вас зовут?
– Нина, – ответила девушка, – и у меня нет денег.
– Вы не переживайте, Нина, все уже оплачено. Я лишь могу рассчитывать на ваш небольшой рассказ о себе.
Он видел, как она сжалась в комочек на кровати, а тоска в глазах постепенно вытеснялась слезами.
– Зачем я вам нужна?.. Разве нет больше красивых девушек в городе… чтобы совесть заставила меня лечь с вами в постель?
– Поправляйтесь, Нина, набирайтесь сил. Я на больных не обижаюсь, но на будущее этого делать не советую.
Виктор встал и вышел из палаты. Обескураженная Нина осталась лежать на кровати, не понимающе глядя на захлопнувшуюся дверь.
Он пришел к ней на следующий день, и она сразу же спросила:
– Зачем вы меня подобрали на кладбище?
– Во-первых, здравствуйте, Нина…